-- Оставь в покое её, не надо спрашивать, - сказал проходящий мимо врач, - тетя Маша что-то вспомнила. Не мешай ей. Она сама потом все расскажет. Не торопи её. Пусть поплачет. Это тоже хорошо, что плачет.
Да, тетя Маша вспомнила, вспомнила все, но ничего никому не сказала. Она боялась очутиться опять на улице, среди бомжей, в холоде и голоде. Здесь, в больнице, все же лучше, тепло, есть немудрая еда. В больнице вежливую тихую женщину все любили. Она недолго лежала в своем уголке, встала вскоре, обслуживала себя, помогала медсестрам и санитаркам, мыла полы, разносила обеды лежачим и никогда ничего не просила для себя: ни лишнего кусочка хлеба или сахара, ни стакана чая, не говорила о себе, в ответ на вопросы только безнадежно махала рукой:
-- Девочки, - так она называла своих подруг по больнице. - Все равно не поверите, не буду я ничего рассказывать. Я и сама себе уже не верю. Может, во сне все это было? Вся моя прошедшая жизнь.
Галя, молодая энергичная медсестра, часто дежурившая по ночам, все же как-то разговорила тетю Машу, которая плохо спала, рассказать про её жизнь. И тетя Маша решилась, рассказала, что была женой генерала, что пострадал в аварии её муж-генерал, что он несколько дней был в коме, Мария Георгиевна была с ним. Потом она уехала помыться и переодеться, и Яша сразу умер...
-- Умер без меня, - горестно говорила Мария Георгиевна. - Яшенька чувствовал, что я рядом. Я держала его на этом свете. Я уехала, он сразу и умер. Мне было очень плохо, когда Ваня сказал мне об этом. Так сильно сразу заболело сердце... Ваня вызвал врача, меня накачали каким-то лекарством, и больше ничего не помню, я, наверно, спала несколько суток. Как, где похоронили Яшеньку, не знаю, не была я на его похоронах. Проснулась в каком-то подвале, среди бездомных людей. Я долго не могла вспомнить, кто я, где живу. И город был незнакомый. Меня кормили нищие люди, жалели, потом я простудилась и заболела. Сильно заболела. Я хотела умереть. Мне было плохо, очень плохо. Я пошла на кладбище, не знаю зачем. Но чувствовала, что мне туда очень надо. Теперь я понимаю, я хотела найти там могилу Яши и умереть возле него, на его могилке. Но тогда я просто шла и шла. Я не дошла всего чуть-чуть, упала около кладбищенской ограды. Меня подобрал сторож, сжалился, вызвал скорую...
Несколько дней Мария Георгиевна находилась между жизнью и смертью. Но все-таки выкарабкалась. А когда её вылечили, она сказала, что нет у неё дома, идти ей некуда, документов нет, она не помнит, как её зовут, но всплыло откуда-то имя - Мария. Измученная женщина была смирной, кроткой, не похоже было, чтобы она пила. Марию Георгиевну пожалели, оставили в отделении для бездомных, но выяснить её прошлое никто не удосужился...
-- Вот вылечили меня, документов нет, отправили к вам. У вас тут очень хорошо. Деревня. Я люблю деревню. Тихо. Я вспомнила свою жизнь. Я не хочу возвращаться в свой дом. Зачем? Ведь Яши там нет. Мне бы его могилку только увидеть. Я даже не попрощалась с ним. Но я не поеду. Я боюсь, очень боюсь. Боюсь, что меня опять выбросят из моего богатого дома и я окажусь среди бомжей.
-- Кто вас выбросит?
-- Кто? - тетя Маша на минуту запнулась. - Тот, кому достанутся все деньги, мой дом... Наследники...
-- Неужели у вас никого нет, кто мог бы за вас заступиться? - осторожно спросила медсестра.
-- Нет.
-- А кто такой Иван, про которого вы упомянули?
-- Так, один мерзавец, - ответила женщина. - Я не хочу про него говорить. Из-за него я здесь, из-за него я не проводила Яшу в последний путь.
-- А дети у вас есть?
-- Нет, - недрогнувшим голосом твердо произнесла Мария Георгиевна.- Моя девочка родилась мертвой. А сына... сына у меня нет. И никогда не было!
-- А другие родственники? Не одна же вы на этом свете?
-- Лара была, - после небольшого перерыва дрогнувшим голосом произнесла старушка. - Лариса.
-- Кто она?
-- Дочка моего Яшеньки, но она внебрачная дочь, и у неё своя семья. Лара хорошая. Я любила её.
-- Вы пробовали ей писать? Звонить? Может, она вас ищет? Поможет вам?
-- Я не помню телефона, точного адреса тоже. Да и не знала я его никогда. Помню только, что Кочетовка назывался её городок. Да и, наверняка, Ванька и ей сообщил, что я умерла. Знала бы, Лара, что я здесь, она сразу приехала бы. Но не надо Ларе ничего сообщать. Иван может и Ларисе плохо сделать. Он ведь такой. Нет, лучше пусть девочка не знает ничего про меня.
-- А фамилию-то своей Ларисы знаете?
-- Да, Ковалева она должна быть теперь. Замуж, наверно, вышла за своего Леню. Он врач у неё. Пусть девочка спокойно живет.
-- А может, она совсем неспокойно живет, не зная, что с вами.
-- Нет, - упрямо повторила тетя Маша.
