-- Маша, моя Машутка, - повернулся Яков Петрович, который сразу её признал. - Ты пришла!
И лишился сознания. Забегали врачи, привели генерала в себя. Он протянул руки жене. Не хотел отпускать. Память вернулась к Якову Петровичу. Он вспомнил, как мчался навстречу другой машине, сбивая её в кювет... Генерала сразу не выписали, довели курс лечения до конца. Но это радостное событие совпало с наступившим ухудшением физического здоровья, это было начало медленного угасания генерала Дерюгина. И Архип Васильевич, и Леонид давно удивлялись, как генерал вообще выжил с подобными травмами.
-- Цель у Якова Петровича была, - говорили врачи, - дождаться жену. Подсознательно жила она в нем. Не верил человек в смерть жены, чувствовал, что жива его Маша. А теперь он выполнил свою цель и смирился с приближающимся концом.
Генерал прожил еще год, но постепенно слабел, слабел, слабел...
Якова Петровича и Марию Георгиевну Лариса планировала поселить в квартире мамы, но Леонид предложил другой вариант - его однокомнатную. Не надо бегать, рядом. Савка будет к ним чаще приходить, мальчик очень любил бабу Машу и деда Яшу. Такое решение устраивало и Марию Георгиевну. Однако Фрида предложила свой вариант, она забрала немолодых уже людей в свой деревенский дом.
-- Лара, поверь, так будет лучше. Здесь тихо. Рядом земля. Яша каждый день будет выходить на улицу, гулять. И Букет его ждет. А там пока дойдешь до первого этажа. Может, здесь Яша поживет подольше (Все уже знали о грустном прогнозе Архипа Васильевича, и Леонид не опровергал его слов). И комнат у нас достаточно. И тепло всегда. Да и зачем тебе возиться со стариками! У тебя же Саввушка.
-- Но вам тяжело, - возразила Лариса, но в душе она была глубоко благодарна бабушке. Женщина чувствовала, что начинает уходить её детская обида, возвращается прежнее чувство к бабушке, которая так любила её в детстве.
-- Выдержу, Лара. Мне же не ворчать тяжести. Кушать сварю. Стирать в автомате будем. Сема сколько лет берег меня, молчал про моего отца. Моя теперь очередь отдавать долги. И про Машу не забывай. Она сильная. Тогда, может, - Фрида Христиановна всхлипнула, отвечая каким-то своим мыслям, - простит меня Катюша. Я перед ней больше всех виновата.
-- Да, Ларочка, мы лучше поживем здесь, у Фриды, - поддержала и Мария Георгиевна. - Вы с Леней молодые. И так, сколько возитесь с нами.
И опять побежали дни. Лару звали опять на работу. Молоденькая учительница химии собиралась в декрет. Вспомнили про Ларису. Женщина сначала наотрез отказалась. Старики на руках, Савенок в садике сильно болел. Хотя теперь мальчик окреп, поправился, вон какой колобок катается. И Лара подумала, может, выйти на работу. Леня один тащит всю семью, ни от какого дежурства не отказывается. Но жалко Саввушку. И жить придется опять в квартире. Хотя и сюда можно ходить. Фрида Христиановна, словно услышав эти трудные раздумья, неожиданно сварливо сказала как-то внучке:
-- Не вздумай Савку в садик отдать. Я знаю, работать ты хочешь начать. У Савки здесь есть две бабки и два деда. Мы с Машей уже обо всем договорились. Будем сидеть. И Яша мальчонку любит. Сема, слава Богу, на своих ногах еще крепко держится. Справимся!
-- Справимся, - раздался еще голос.
Это у крыльца стоял Семен Сергеевич, он помогал Якову Петровичу выйти во двор. С другой стороны за руку его вел важный Савка. Яков Петрович пока еще ходил.
И Лара вышла на работу. Но Савку решилась отдать в садик. Куда двум женщинам, уже немолодым, еще и маленького ребенка на руки. Савка же ни минуты покоя им не даст. На что Фрида Христиановна решительно заявила:
-- Учти, Лариса, до первой болезни малыша. Хоть раз простудится наш мальчик, и спрашивать тебя не стану, не пущу в садик ребенка и все.
-- Правильно, - поддакнула Мария Георгиевна. - Что мы, не бабушки что ли?
Обе женщины на редкость хорошо понимали друг друга. А пока подросший довольный мальчишка важно уходил каждое утро в свою группу. Жили по-прежнему в деревенском доме. У Семена Сергеевича появилась еще одна забота: он Савку в детсад на машине возил и привозил. Это был целый ритуал. А Лара принципиально ходила пешком. Мальчику нравилось в садике. Он с удовольствием рисовал, лепил, что-то клеил и просто обожал музыкальные занятия. У него был чистый мелодичный голосочек, которым мальчишка пел детские песенки. Вот и сегодня, вернувшись из садика, важный четырехлетний мальчик усадил отца и мать на диван и стал с ними вести музыкальное занятие. Но уставший Леонид, поевший горячего борща, не стал петь и быстро задремал под звуки игрушечного пианино, а Лариса уговорила мальчика отпустить её, надо было варить ужин. Савка обиделся на них, сердито засопел. Ему так хотелось поучить кого-нибудь петь.
-- Сыночек, Саввушка, - ласково проговорила Лара, - а ты иди к дедушке с бабушкой. Там и попоете. И пианино с собой возьми.
