-- Ты понимаешь, ничего не было у меня с Эммой. Это слухи, сплетни, домыслы. Кого ты послушала? Я люблю только тебя.
-- Мне никто ничего не говорил. Я видела все сама.
-- Что ты могла видеть? Когда? Расскажи мне.
-- Зачем? Ты там тоже был.
-- Я спал!
Лариса не ответила. Подобный разговор был два дня назад, перед тем, как Лариса замолчала. Леонид и не предполагал, что тишина может быть такой давящей.
Лариса ушла опять в комнату Савки.
Леонид ругал себя. Зачем остался после смены с сотрудниками? Эта несносная Эмма и так вешалась давно к нему на шею. Были намеки с её стороны. А тут он, как на грех, после трудного дежурства, опрокинул стопочку коньяка, сразу потянуло в сон, Леонид ушел из-за стола в свой кабинет, прилег на минуту на кушетке и как провалился. Уснул моментально! Вырубился! Этим, как видимо, хотела воспользоваться Эмма, тут же нарисовалась и хотела улечься рядом, распахнула халатик, под которым только плавки и бюстгальтер. И надо же было прийти именно в этот момент Ларисе. Хотя почему "надо же", хорошо, что пришла. Ничего не было и не могло быть.
-- Лариса, - Леонид вошел в детскую. - Прошу тебя, пойдем в спальню. Ты уже два дня молчишь, спишь в этой комнате, с Савкой. Мне плохо без тебя.
Савка сел в своей кроватке. Волчонком глянул на отца. Лара сидела спиной к Леониду, и слезы сами текли по лицу. Леонид их не видел.
-- Ты плохой, - сказал сердито мальчишка. - Уходи. Мама из-за тебя плачет.
Он тут же полез на руки женщине, которая стала ему давно матерью, обнял и стал вытирать ей слезы. Леонид вышел. Спать опять придется одному. И это всю неделю. В постели было холодно и неуютно. Лариса вновь осталась с Савкой. Утром женщина молчком приготовила ему завтрак, поставила на стол. Леонид опять попытался заговорить.
-- Лариса. Ну, возьми себя в руки. Ты же умная женщина. Не было ничего, абсолютно ничего. Почему ты мне не веришь?
-- Ты лежал на диване. Она была почти что голая.
-- Может, и лежал. Я спал. Я не помню ничего. Я вырубился после первой рюмки коньяка. Уставший был. Я перед этим, сама знаешь, дежурил подряд две ночи... Эмма сама пришла. Я не знаю зачем.
-- Ты поэтому и дежурил, что хотел остаться со своей этой... Эммой, - слезы против воли хлынули из глаз.
Леонид поспешно встал и приблизился к женщине, он не мог видеть её слез. Сердце пронзила острая жалость
-- Не прикасайся ко мне, - сквозь слезы предупредила Лара и отвернулась к окну.
В её голосе было столько отчаяния, что он отступил, не решился обнять. Никогда ни в каком сне не мог Леонид представить, что в его семье может быть подобное.
-- Лара, ты неправа. Сама говорила, что надо верить людям. Я же поверил, что у тебя ничего не было с генералом Дерюгиным.
Лариса вскинула свои огромные позеленевшие глаза:
-- Что ты говоришь? Это совсем другое. Я считала его своим отцом.
-- Но я то не знал об этом. Поверь, Эмма совсем мне неинтересна. Она моя подчиненная. Какие могут быть романы на работе? Не было ничего. Не смотрел я на неё даже. Эмма - это та же самая Витка. Зачем она мне? Ларка, я прошу тебя. Пойми меня. Родная моя, моя, ну помоги мне, пожалей, как пожалела в П-ске. Помнишь, подружка моя?
-- Вот именно, подружка, - горько протянула женщина. - Мы с тобой только подружки, Ленюшка, подружки, которые не сохранили дружбу. Потому что появилась третья. Темпераментная, красивая, наглая!
-- Все! Мне надоело говорить одно и то же, - мужчина решительно встал. - Ты никогда так себя не вела. Даже в П-ке, когда Ванька твой Ванька тебе изменял направо и налево, даже с мужчинами...
-- Я Ваньку не любила! Поэтому мне все равно с кем он бывал... - яростно перебила мужа Лариса.
-- Все правильно. Его не любила. А меня любишь. И я тебя! Ларка! Я тебя никому не отдам и никуда не отпущу. Ты моя жена и мать Савки. Я не дам тебе уйти. Слово развод даже не произноси, - также яростно отозвался мужчина.
Женщина молчала.
-- Может, это и жестоко, но я знаю, как тебя удержать, - продолжил Леонид. - Я знаю, это крайняя мера. Ты без Савки не уйдешь... Не вскидывай возмущенно на меня свои глазищи. А я тебе Савенка не отдам... Ты останешься с нами. Я знаю, ты без мальчика не сможешь.
Лариса молчала. Среди всех мыслей, обид, невзгод, что обрушились в последние дни на её голову, не было такой, которая бы допускала, что её могут разлучить с мальчиком, с её Саввушкой, с её сыночком. Да и, честно сказать, не собиралась Лара уходить от Лени. Просто ей было невыносимо больно. День и ночь перед глазами стояла полураздетая Эмма и лежащий на диване Леонид. Женщина просто не знала, как жить дальше, как успокоить боль в груди. Она уговаривала себя, искала оправдания Леониду, повторяла его слова, но неразумное сердце захлестывала обида, а вдруг все, что говорит Леня, неправда. И ничуть не смутившаяся Эмма, и её слова: "Не вовремя вы, Лариса Львовна".
-- Лара, - голос Леонида стал спокойнее. - Лара, я прошу. Успокойся. Поговори со мной. Вот сядь и говори. Найди в себе силы принять все, как глупость... недоразумение... Я же люблю тебя.
