-- Глупость? Мой муж находится рядом с полуголой женщиной, чужой...- в её голосе прорвалось возмущение. - Все, Лень, больше не говори, на тормоши меня. Я пока никуда не ухожу, но и с тобой быть рядом мне тяжело, - Лара помолчала, потом у неё вырвалось с отчаянием: - Но почему так? Что не так во мне? Один предпочитает мне мужчин, другой тоже...
-- Что ты говоришь? Я не голубой! Я тебе верен. Я никого не предпочитаю, мне нужна ты, - Леонид стал злиться. - Ты и только ты!
-- Дай мне время, я сама приму решение, - прервала его Лариса. - И еще. Звонила Генриетта Ивановна. У неё день рождения сегодня, она напоминает. Ты обещал быть и сказать свое решение.
-- У Генриетты день рождения? - удивился Леня. - Не помню.
-- Запомнишь тут, - подумала Лариса. - Больше, наверно, переживал, чтобы жену ночью Эммой не назвать. Хотя не было случая, чтобы, в самом деле, Леня оговорился. Иной раз бормочет: "Ларка. Ларочка. Лариска". Может, правду он говорит, и я себя накручиваю. Но я же все видела! Сама видела. Но Леня, может, в самом деле, спал! Господи! Где же правда? Я сойду с ума от этих мыслей. И какое решение Леня должен сказать Генриетте?
-- А когда Генриетта нас ждет? Она сказала тебе? - прорвался в сознание голос мужа, который внимательно следил за потоком эмоций жены, что отражались в её по-прежнему позеленевших глазах.
-- Сегодня, в семь.
-- Лара! Ты понимаешь, Генриетту нельзя обидеть отказом. Я прошу, едем вместе. Ну, дай мне шанс, хотя я ни в чем не виноват.
-- Ладно, - поколебавшись, согласилась женщина. - Мы едем к ним вместе.
-- Мама! - вбежавший Савка прервал этот тяжелый разговор.
-- Сынок, - перехватил мальчика Леонид, - скажи маме, что мы её очень любим. Скажи, что папа её только любит, пусть она нам верит.
-- Мама, мы тебя с папой очень любим, - послушно повторил Савка.
-- Мама у нас самая хорошая. Лучше всех. Мы её никому не отдадим.
-- Лучше всех. Никому не дадим. Мам, я хочу кушать, - мальчик потянулся к Ларе. - Пойдем в кухню. Мы обещали блинчики, как у бабушки. С вареньем.
Впервые за два дня мелькнула улыбка на губах Ларисы, блеснула голубизна в её больших глазах при виде сына.
-- Я тоже хочу блинчики, - проговорил Леонид.
Она пошла на кухню, приготовила завтрак, поставила на стол тоненькие кружевные блины, для Савки вазочку с вареньем, для мужа сметану, он любил окунуть блин в сметану. Лара все помнила и знала. Женщина не отклонилась от прощального поцелуя мужа, когда он уходил на работу, но и не ответила на него. И это было уже неплохо.
-- Я приготовила подарок Генриетте Ивановне, - проговорила Лариса вслед мужу.
-- Спасибо, - отозвался Леонид.
Вечером оба поехали к Генриетте. Туда же были приглашены и Фрида с Марией Георгиевной. Но бабушка плохо себя чувствовала, Мария Георгиевна осталась с ней.
У Генриетты дым стоял коромыслом. Удивительная хозяйка, хлебосольная, шумная, готовившая исключительно вкусно, Генриетта все делала от души. Она наготовила, настряпала горы вкуснейшей еды. Пригласила много народа. Все веселились от души. Звучали поздравления, тосты в честь именинницы. Потом пошли попрыгать, потанцевать. В большой гостиной огромного загородного дома нашлось место и для танцев.
Невеселая Лара одиноко сидела в уголке под сенью большой пальмы. Не хотелось ни есть, не пить, от запахов еды даже подташнивало. Особенно не нравился запах мяса. Савка убежал играть с внуками Генриетты. Звучала громкая музыка. Лариса досадливо морщилась. Она очень любила танцевать, но сегодня и это её раздражало. Леонид старался не отходить от Ларисы, но сейчас о чем-то беседовал со Стасом Поздняковым, главврачом, из местного онкологического диспансера. Муж Генриетты, Архип Васильевич, подсел к грустной женщине.
-- Ну что ты, Ларочка, так переживаешь? Приказ о назначении главврачом твоего мужа не будет подписан без его согласия. Не решен еще вопрос, будет ли он главврачом вместо моей Генриетты. Леонид сегодня должен был ответить.
Лара удивленно глянула.
-- Я не знала об этом, - пробормотала она. - Леня как-то давно говорил, что предполагается такой вариант, но он не хотел. Там в больнице что-то имели против него. Хотели другого человека. Я так поняла.
