-- Кто тут? - спросил мужчина.
-- Лариса Львовна, только не кричите, - сказал мужской голос. - Это я.
В кустах прятался Михаил Викторович.
-- А, местный Казанова, соблазнитель школьниц, - засмеялся Леонид. - Будешь знать, как к дурочкам молодым приставать.
-- Да не приставал я, - в отчаянии сказал вышедший из кустов, робко оглядывающийся Михаил. - Придумали все это.
-- Вот что, пойдем к нам, - решительно сказала Лара.- Надо же где-то вам ночевать. Домой вам нельзя, там может быть засада.
Они приказали учителю войти в калитку, сами отвели пса к бабушкам, которые тоже обсуждали историю насилия и поэтому навязали на прогулку для охраны Шарика, и ушли домой через дырку в заборе.
Лариса быстро усадила молодого коллегу за стол. Голодный учитель с аппетитом ел борщ. Женщина жалостливо смотрела на него, потом сказала:
-- Неужели, Михаил Викторович, вам понравилась Светка? Вы ведь возвышенная натура. Стихи пишите. А она типичная деревенская девка, правда, сочная, со всеми формами, но абсолютно без ума.
-- Не нравилась Светлана мне, никогда не нравилась, - расстроенный учитель даже бросил есть. - Ну, как вам доказать! А была не была. Скажу всю правду. Мне кажется, вы и так догадывались обо мне. Я порой замечал в вашем взгляде этот вопрос. Мне вообще не нравятся женщины, никакие, - и тихо добавил. - Мне нравятся мужчины. Но я это скрывал. Не дай, Боже, узнали бы и тогда меня бы обвинили в приставаниях к мальчикам.
Несколько минут висело молчание, потом Леонид оглушительно захохотал:
-- Ларка, везет тебе на голубых! - и резко оборвал смех.
Лара внимательно смотрела на Михаила Викторовича. Что же опять получается, внешне настоящий мужик, а на самом деле одна оболочка. Нет, нельзя таким скрывать свою ориентацию, пусть они женщинам не вселяют напрасных надежд.
-- Что же с тобой делать? - тихо спросил Леонид. - Куда девать? Деревня наша еще не готова к таким революциям. Сказать отцу Светки, так он тебя теперь убьет не за дочь, за то, что гей. Он голубых не любит.
-- А ведь и правда, - отозвалась Лариса.
-- Отсюда я уеду, - уныло ответил учитель. - Вы правы. Даже, если я признаюсь, что я гомосексуалист, меня не поймут. Еще больше осуждать будут. Только куда ехать мне? Я из детдома. Я надеялся, что вот начну немного побольше зарабатывать, сестренку заберу к себе. У меня еще сестренка пятилетняя в детдоме.
-- Пока у нас переночуешь, - ответил Леонид. - Из дома не выходи, пусть деревня успокоится. А там что-нибудь придумаем.
Рано утром принесли телеграмму. Иван коротко сообщал, что умерла Виктория, родная мать Савки.
-- Ой, Лень, что делать? - округлила глаза Лара, хорошо, что Савка развлекал в это время бабушек. - Ванька, ведь он жадный. Может, и не похоронить Викторию, денег будет ему жалко. Надо нам ехать.
-- Не поедешь, - ответил муж, - у тебя уже срок большой. Я один поеду. Ты права, надо что-то делать. Поступать по человечески.
В глазах Ларисы вдруг зажглась мысль:
-- Лень, а возьми с собой Мишу. Поможет тебе немного. Это во-первых. Во-вторых, ведь оба они: И Ванька, и Миша - в сущности, несчастные люди, у обоих одна проблема. Может, поможет Ванька Мише устроиться в жизни. Мы сейчас собираемся, покупаем билеты на поезд и Мишу заберем с собой.
-- Вот что, женушка моя ненаглядная, ты меня опять не слышишь. Ты никуда не поедешь. Дома останешься. Тебе ребенка надо поберечь. Я один поеду. И учителя, так и быть, отвезу твоему Ваньке. Это неплохая мысль. Нам меньше проблем будет... А объясняются они пусть сами, - Леонид брезгливо передернул плечами.
-- Нет, Лень. Я все-таки напишу Ивану, зачем посылаю к нему Мишу.
-- Ладно, пиши, - разрешил муж. - Но я прочитаю твое письмо. Проверю, что ты там пишешь.
-- Обязательно, - засмеялась Лара.
Уже в обед Леня уехал на похороны Виктории и увез Михаила Викторовича. Лара обо всем рассказала Надежде Николаевне, директору школы, та согласилась с женщиной, что Михаилу лучше уехать из деревни, отдала его документы.
Вопреки ожиданиям, Ванька по всем правилам приготовился хоронить Викторию, она умерла от СПИДа, как когда-то отец Ивана. Ванька очень боялся повторения судьбы отца в своей собственной. И болезнь женщины, что исполняла на людях роль его жены, принял как знак свыше, знак предупреждения. Ему приснился отец, которого он очень смутно помнил, и сказал сыну такую фразу:
-- Следующим будешь ты, - палец Антона уперся в грудь Ивана так сильно, что у того перехватило дыхание. - Ты не выполнил мой наказ - у тебя нет настоящей семьи, ты не растишь ребенка, а деньги мои ты забрал.
