-- И этот был дедом Ларки. То банкир, то чекист. Не может быть! Ты что-то, Ленька, путаешь. Это он мне дал совет, чтобы во время операции Лариске трубы перевязали, чтобы больше детей никогда не было. Это же старик себя наследников лишал.
-- Лишал, да на не лишил. У нас с Ларой есть Савка, что бы вы не говорили. И скоро еще у нашего мальчика сестренка появится.
-- Из детдома возьмете что ли?
-- Нет, сами родим.
-- Врешь. У Ларки не может быть детей! Ты сам её оперировал.
-- Какой же ты, Иван, дурак. Женщина была без сознания. Не стал я слушать её мужа-гея, идиота к тому же. Удалил только поврежденную трубу.
-- Почему? - глупо спросил Иван.
-- Потому что я уже тогда знал, что уведу у тебя мою Ларку. А она мне будет рожать детей. Надоел ты мне. Я поехал. Оставайтесь тут. Решайте сами свои голубые вопросы. Но попробуй хоть раз поступит по-человечески, помоги парнишке. Самому приятно будет. Кстати, вот и старушка идет. Кажется, кошка сидит у неё в сумке. И смирно сидит. Это хорошо.
Михаил остался в доме Ивана.
Забегая вперед, надо сказать, они остались вместе навсегда. Следы их вскоре потерялись. Иван оформил заграничные паспорта на себя и Михаила, продал дачу, свою квартиру, они через год уехали за границу. Там на такие семьи смотрели спокойнее. Узнав, что у Миши в детдоме живет пятилетняя сестра Снежанна, Иван добился, чтобы девочку им отдали, и тоже увез её за границу. Но девочку Иван и Михаил в своей семье не оставили, нашли ей приемных родителей с традиционной ориентацией. Причем Иван объявил себя дядей Снежанны и следил за воспитанием девочки. С того момента, как Иван занялся судьбой пятилетней Снежанны, его покойный отец, который снился с момента смерти Виктории регулярно и по-прежнему грозил пальцем, предрекая болезнь сыну, приснился всего лишь раз, ворчливо сказал: "Черт с тобой, Ванька, живи пока. Все-таки какая-никакая, а есть теперь у тебя семья. И ребенку помогаешь". С матерью Иван не простился.
...Леонид взял кошку и поехал за город, где был расположен военный аэропорт. Знакомые военные летчики обещали подкинуть да А-ка. К вечеру мужчина уже был дома.
Лара обрадовалась такому быстрому возвращению мужа. С удивлением посмотрела на старую сумку, что была в руках мужа. Леонид пояснил, что привез кошку Марии Георгиевны. Савка тут же побежал сообщить об этом бабушкам. Из сумки вылезла осторожная грациозная сиамская кошка. В доме Леонида до этого котов не было. Рыжий котенок, которого Лара планировала забрать себе, упорно убегал назад, в дом бабушки. Но Лариса сначала забеспокоилась, что кошка сиамская, обдерет еще Саввочку, он же к ней будет лезть, а про этих кошек говорят, что они агрессивные, мстительные. Но вошедшая Мария Георгиевна даже всплеснула руками, услышав такие слова о своей Красавице.
-- Ларочка! Ты что? Она хорошая, дружелюбная. Не беспокойся, Ларочка. И котят она не будет приносить. Мы её стерилизовали.
Лара еле уловимо вздрогнула при этих словах. Ей очень не нравились это слово. А Мария Георгиевна пыталась приманить к себе кошку.
-- Красавица моя, красотулечка, девочка моя, иди ко мне.
Кошка недоверчиво обнюхала старую хозяйку и прыгнула на диван к Ларе. Весь её независимый вид говорил:
-- Вот теперь моя хозяйка, вот теперь мой дом.
Лара растерялась от неожиданности, потом осторожно погладила гладкую шерстку, кошка громко и довольно замурлыкала.
-- Я тебе понравилась? - спросила Лариса. - Какая ты важная, независимая, прямо настоящая мадам их Франции.
Весь вид кошки выражал согласие. Она подпихивала лобик под руку женщины, что означало: погладь еще. Женщина еще раз провела рукой по голове кошки.
-- Пойдем, мадам, я тебе мяса дам, - произнесла Лара.
Так и прижилось новое имя у кошки: Мадам. Она осталась в доме Ковалевых. Савка ходил поцарапанный, но не больше, чем от других кошек, что жили в доме бабушек.
Леонид наблюдал молча, как решается судьба Мадам. На душе было неприятно. И все из-за письма. Когда-то давно Леонид принес из роддома крошечное существо - мальчика Савку. Живая тогда еще бабушка, мать Леонида, всем сердцем приняла малыша. Савку сразу полюбили все, кроме его матери. - Виктории. Он был в тягость любящей погулять женщине. А потом старый Христиан Вольциньер, доводящий всех в госпитале до белого каления, сказал хирургу Ковалеву, который его решительно выписал из стационара, что жена родила сына не от него. Не только сказал, доказал это. Но Леонид все же не хотел верить злобствующему маразматику и продолжал любить Савку. Он никому не говорил об этом, даже Ларисе. И вот теперь это письмо. Для чего Витка его написала? До какой же степени она не любила своего ребенка! Но Ларисе надо все рассказать. Пока секреты до добра не доводили никого. А в её любви к мальчику мужчина не сомневается.
Все замечающая Лариса спросила мужа, когда остались наедине:
-- Ленечка, что случилось там, на похоронах? Почему ты хмурый?
И Леонид с облегчением все ей рассказал.
Я сама его родила!
