-- А теперь продолжим дальше. Так уж получилось, что родная дура мать написала для чего-то, что Савка не сын Леонида. Я эту женщину знаю и по твоим рассказам, и по её участию в моей судьбе. Она никого кроме себя не любила. И вряд ли умирала, раскаявшись, вряд ли просила прощения у ребенка, которого бросила. Было бы это так, прощения попросила бы не только у мальчика, но и у меня, хотя бы строчку в письме добавила. Про это Леня не говорил, я его специально спросила. Поверь, моя девочка, это письмо предназначено только тебе, чтобы ты разлюбила своего мальчика.
-- Этого никогда не будет, - твердо произнесла Лариса.
-- Ну вот, - обрадовалась Мария Георгиевна. - Я и говорю: будет Леня любить Савку, всегда будет. Потому, что он тебя любит. А ты любишь Савку. Поняла. Все от тебя зависит. Савка нужен тебе, значит и Лене тоже. И наоборот...
-- А может, мы просто оба любим нашего мальчика? - произнес чей-то голос. - К чему такие сложности.
Женщины вздрогнули. Это незаметно подошел уставший Леонид. Он сначала зашел к Фриде, там горел свет, и мужчина подумал, что Лариса и Савенок у бабушек. Ленивый Шаро даже хвостом не вильнул, не то что гавкнуть, когда к себе домой Леонид полез через дыру в заборе.
-- Ленечка, ты уже освободился? Я сейчас ужин подогрею.
Лара стала вставать, но резкая боль опоясала её. Отошли воды.
-- Лара, Ларка, в больницу, немедленно в больницу, - приказал мужчина. - Пора тебе.
Вызванная им скорая прибыла через десять минут. Постанывающую Лару увели. Леонид срочно звонил Позднякову. Бабушки суетливо провожали женщину, приказывали не бояться. Никто не заметил, как в дыре забора застыл испуганный мальчик пяти с половиной лет. Он боялся плакать. Его маму, его любимую, единственную маму, уводили чужие люди в белых халатах. Их Савка не любил, они иногда делали больно. Следом побежали бабушки, что-то крича. С мамой уехал и папа. Савка приковылял на крыльцо, где так уютно сидел с мамой, лег на него и тихо заплакал. Мамы не было рядом. Тут его и нашли вернувшиеся бабушки. Они долго не могли успокоить мальчика. Лара словно что-то почувствовала. Раздалась трель мобильного телефона.
-- Саввушка, это мама, - бабушка Фрида протянула трубку. - Она хочет поговорить с тобой.
-- Сыночек, - говорила твердым спокойным голосом его мама, - сыночек, мой маленький. Ты испугался. Не бойся. Я скоро вернусь. Мама не заболела. Я куплю маленькую девочку и вернусь. Побудь немного с бабушками.
-- Мама, - заплакал малыш, - не надо мне сестренку, не надо, я хочу к тебе. Мама, скажи, чтобы тебя обратно привезли.
-- Саввушка, малыш мой, - Лара говорила, кусая губы, схватка в очередной раз опоясала её. - А нам уже привезли девочку. Она плачет тоже, она маленькая. Как же я её оставлю тут?
-- Ладно, мама, - согласился малыш, - купи девочку и сразу приходи домой. Только не плачь.
Мальчик все-таки услышал её стон.
-- А ты спать ложись, бабушка Маша тебе сказку расскажет, а Мадам песенку споет, - Лара выключила телефон и заплакала от сильной боли.
Леонид со страданием смотрел на жену, но помочь не мог. Боль нарастала. Когда привезли в роддом, стала вообще нестерпимой. Лариса молча плакала.
-- Ты, Ларка, молодец, - говорил муж, успокаивая её в предродовой палате. - Быстро родишь. Вон какие схватки хорошие. Ты у меня умница. Ларка, неужели больнее, чем тогда во время операции. Да где же Стас?
-- Ой, мамочки, - вскрикнула Лариса, - ой больно, больно. Леня, ну пусть что-нибудь сделают!
-- Сейчас, сейчас, - засуетился муж. - Пусть сделают обезболивающее. Я сейчас порошу!
-- Нет. Не надо. Лара сейчас сама все сделает, - это появился долгожданный Поздняков, такой же усталый, как и Леонид, он быстро осмотрел женщину. - Пойдем рожать, Лара. Пора. А папа пусть лучше подождет нас здесь. Понял, Леонид?
-- Понял, - кивнул тот.
Жену забрали в родильное отделение. Леонид почему-то испугался и согласился с решением Стаса. Хотя Леонида хорошо знали здесь. Ему разрешили присутствовать при родах. Не решился. Минут через десять, которые казались вечностью, раздался громкий требовательный крик ребенка и голос что-то говорящего Позднякова. Мужчина решился и приоткрыл дверь. В руках акушерки он увидел протестующее извивающееся тельце ребенка, который громко и требовательно кричал.
-- Ну, мамаша, задаст вам ваша красавица жару, - засмеялась акушерка и пошла обрабатывать ребенка - Ишь какие легкие. Орет, как паровозная труба.
Усталый Стас вытирал со лба пот.
-- Девочка, - сказал он, увидев Леонида. - Замечательная девочка. Три триста.
