-- Я хочу видеть сына. Я сюда каждый день хожу. Здесь мой мальчик. Я люблю его. Я не хочу отдавать его никому. Он здоровый мальчик. Мне уже предлагали согласиться на усыновление какой-то семье. А я не хочу этого. Я сама хочу растить малыша. Знаешь, Сем, я что думаю, я сильная. Я смогу и в подвал воду таскать. Аркаша керосинку принес. Подогреем воду, чтобы искупать. Я заберу его. Только мне не хотят отдавать.
Анюта опять начала плакать.
-- Это мы еще посмотрим, кто будет решать отдавать или нет детей матерям, - сказал Петр. - Ты не одна, Анюта. Поможем. Ия, и Семен. Мы сейчас мою мама вызовем. Мама - это мама. Сами увидите...
-- Подожди, Петр, с мамой, - остановил его Семен. - Это не выход.
-- Почему? - не понял друг.
Семен мучительно искал выход, думал, он сначала не обратил внимания на слова Петра. А жаль! Его мать была решительной женщиной.
Для Семена было ясно одно: Фриду он не бросит, это однозначно. Но нельзя выбросить просто так из жизни и Анюту с малышом. Надо хотя бы снять им квартиру. Но сделать это втайне от старого Христиана. А деньги Семен будет посылать регулярно по почте. Он не отказывается от своего сына.
-- Нам бы только жилье найти, чтобы не прогнали, - говорила девушка. - Я пыталась найти работу, хоть в технички, хоть в служанки, только с проживанием, соглашалась за маленькую зарплату, но с грудным ребенком нигде не берут.
-- И не возьмут, - неожиданно раздался голос добродушный голос Христиана, который подошел так незаметно, словно материализовался из воздуха на соседней скамейке, - подтверждаю. Кому ты нужна, да еще с дитем? Здравствуй, Семка. Что, думал ты, перехитрил самого Христиана Вольциньера.
И как когда-то его обложил красными флажками Октавиан, так Христиан обкладывал со всех сторон своего зятя.
-- Христиан Андреевич? - удивился Семен. - Но вы же должны быть с Фридой. Как она там одна?
-- А меня срочно вызвали по делам. Работа у меня такая, в разъездах. Непредвиденные командировки. Как и у тебя. Я медсестру с дочерью оставил.
-- Но это же чужой человек.
-- Не тебе меня учить! Ты сам, Семен, полетел к чужой бабе жизнь её устраивать, - продолжил старый Вольциньер, - все-таки нарушил ты свое слово, встретился с Анютой. Фрида тебя не простит.
-- А тебя она простит? - сердито ответил зять, перейдя неожиданно для себя самого на "ты". - Все, что ты творишь! Она это простит?
-- Ты докажи сначала, что это я к чему-нибудь причастен. Кстати, - обратился он весело к Анне, - твой братец опять под стражей. А, забыл сказать, ты знаешь, в чем его обвиняют? В убийстве на этот раз подозревается Аркадий. Большой ему срок светит. Там где-нибудь на зоне и убьют его. Так что братца больше тебе не видеть.
-- Аркаша не мог убить человека, он добрый, - заплакала Анюта. - Это опять все вы, вы, вы... Как тогда... Что мы вам сделали? Почему вы нас преследуете, не даете жить. Я же уехала, скрыла куда...
-- Ты знаешь, в тот момент, когда ты встречаешься с Семкой, с твоим братом всегда что-то случается, - все также добродушно проговорил старый негодяй. - Все от тебя зависит. Гони Семку отсюда...Не встречайся на его пути... А ты, зятек, изволь меня слушать... Плохому не научу... Вот этих не должно быть в твоей жизни. Им вообще незачем жить на этом свете. Говорил дуре, сделай аборт, оставлю в покое. Не послушалась, значит, придется им всем исчезнуть...
Анюта молча плакала. Вмешался молчавший до сих пор капитан Дерюгин.
-- А вам не кажется, что и на вас может быть управа? - спросил он. - Не слишком ли легко вы манипулируете человеческими жизнями?
-- Может, и есть на меня управа, - согласился весело Христиан. - Только тогда Фрида уйдет от Семки, и работы он лишится. Пить опять начнет. И Анькин малец не выживет. Его не усыновят. Пусть в доме малютки пропадает, гниет заживо. Он маленький, мучиться недолго будет. Вы думайте, ребятки. Даю вам сутки.
Старый негодяй ушел, уверенный в своих силах. Холодало. Анюта дрожала в тонкой кофточке. Петр Дерюгин всех пригласил к себе. Он привез Семена и Петра на большую дачу родителей. Измученной, замерзшей Анютой сразу завладела добрая и приветливая мать Петра - решительная и энергичная Клавдия Петровна. Она увела девушку в ванную, подобрала сменную одежду, потом усадила всех за стол. Аня только плакала и благодарила. Они говорили почти всю ночь. Аня и мать Петра. Клавдия Петровна ахала, возмущалась, обещала самолично задушить Христиана и разгромить роддом, где держат и не отдают матери сына. Мужчины собрались около генерала. Тот, услышав фамилию Вольциньер, нахмурился. Он тоже когда-то встречался со всесильным чекистом. Страшный человек. Хорошо, что пошатнулась их власть. В стране большие перемены.
Утром генеральша объявила свое решение.
-- Мне тяжело управляться с дачей и квартирой, - сказала она. - Наша старенькая домработница уже не в силах нам помогать. Я беру в помощь Анюту. Сегодня мы едем за её мальчиком. Аня и ребенок будут жить у нас. А что, малыш нам не помешает. Да и не скучно нам будет.
