-- И запомни, Христька, - добавил старый генерал Дерюгин, - еще я есть, зря ты обо мне забыл, меня, как и зятя, голыми руками не возьмешь. Я, конечно, мог бы просто пристрелить тебя, люди бы спасибо сказали. Что смотришь так уверенно? Армия с твоим ведомством справится. Что скажешь на это, Андриан Скарабеев?
Христиан вздрогнул. Семен готов был поклясться: в его глазах промелькнул самый настоящий испуг.
-- Когда ты узнал? - глухо спросил старый Вольциньер.
-- Узнал! - только и ответил генерал.
-- И ему сказал? - кивнул Христиан на зятя.
-- Сказал! Только он мне. Но я еще воспользуюсь этим знанием. Оставь в покое женщину и свою дочь.
-- Вам, Христиан Николаевич, теперь принимать наши условия, - закончил Семен.- А не претензии предъявлять.
Старый негодяй подумал:
-- Молодец, дочка, правильного выбрала мужика. Кусается. Ловко они меня обставили. Этот деньги не профинтит. Умножит. Да, в конце концов, у меня есть еще и золотишко, пусть банковскими вкладами Семка распоряжается. Да и неприятности у меня в Св-ке начались. Мне же предлагали перевестись с повышением П-ск. Соглашусь. Принимаю временно их условия, но пока никто не переиграл меня, - и вслух сказал: - Ладно, зятек. Я в ответ одно заявляю. Ты никогда не видишь своего сына, всегда верен Фриде, тогда я согласен. И из Св-ка уеду я. Куда Фриду тащить с животом или маленьким ребенком!
-- Я же сказал, что вы больше не ставите нам никаких условий...
-- Сема, - подошедшая Анюта умоляюще смотрела на отца своего ребенка. - Сема, согласись. Я сильная, я выживу. Пусть только нас не трогает он больше. А ты поезжай домой, тебя Фрида ждет.
-- Ладно, - кивнул Семен и подумал: - В тот момент, когда деньги старого проходимца станут моими, я верну сразу прежнюю фамилию себе и своим детям, я и они будут Ковалевы. Как я ненавижу Христиана!
-- Ну что же, - добродушно улыбнулся иудушка Христиан. - Я принимаю ваши условия. Идите за своим сопливым младенцем. А мне пора. Ох, забыл сказать, совсем забыл. Склероз, что поделаешь. Меня, зятек, переводят в П-ск. Сегодня уже уезжаю. А ты, Семка, дуй к жене срочно. Ей скоро рожать. Волнуется. А меня ждут уже в П-ске. Приедешь домой, поорешь, что меня нет, а Фрида одна осталась, позвонишь в мое ведомство. Вот тогда и узнаете, что меня перевели, даже более того, срочно я уехал. О дочке даже не подумал, - в голосе старого проходимца звучали самые настоящие осуждающие ноты.
-- Артист, - подумали все одновременно.
-- А Аркаша? - робко спросила Анюта.
-- Отпустили его уже. Тебя ходит ищет, - бросил Христиан. - А может, на вокзале прячется. Среди бомжей.
-- А квартира? - поднял вопросительно брови Семен.
-- Ну, вы прямо младенцы. Цыган без меня не выгоните. С табором, что ли, не справитесь! Пусть Аркашка найдет мужиков поздоровее и покрупнее и выгонит квартирантов. Сами говорите, есть на меня управа. Я умываю руки. Боритесь. Сами разбирайтесь. Возвращайте свою квартиру. Но знайте, Христиан Вольциньер еще не умер, - и старый негодяй пошел.
-- И вы помните, - крикнул вслед Петр. - Я слов своих назад не беру и не промахиваюсь никогда.
-- Все-таки это плохо, что они вышли из-под моей власти, - подумал Христиан. - Пожалеете еще. Я прощать никого не собираюсь.
Семья Дерюгиных в этот же день забрала к себе Анюту и маленького Яшу. Генеральша ничего не желала слушать, никаких возражений Анюты.
-- Мне нужна помощь, - твердила она, - два мужика в доме. Я ничего не успеваю. А ты обещала мне помогать. Яшенька нам не помешает. И я просто люблю маленьких. Так что едем к нам.
Так маленький Яков оказался в доме своего будущего отца Петра Дерюгина. Его будущая бабушка видела, какие взгляды бросает в сторону Анюты Петр. Ну и хорошо. И ребенок уже есть! Ведь у Пети плохо дело. Еще хуже, чем он сам думает... Немного ему на этом свете Бог дал времени. Так пусть оно счастливое будет. А Анюта добрая, из благодарности останется с Петей, даст Бог, полюбит его, поживет Петька хоть немного счастливым...И внук готовый лежит где-то за стеной роддома. Яшенька! Мальчик! Все хорошо! Трудно одной держаться, быть бодрой, неунывающей, когда серьезно болен сын. Нужен помощник, а лучше помощница... Вот ей Анюта и будет. И у старого Якова как засверкали глаза, когда мальчика согласились Яшенькой назвать. Почему все мужики такие тщеславные? Да, надо сделать так, чтобы Яшенька сразу Дерюгиным стал. Пусть Петя сходит с Анютой в загс, заявление напишет, что это его сын, вот и появится у нас Яков Петрович Дерюгин. Еще генералом станет. Вот такие планы сложились в голове Клавдии Петровны.
А пока надо было забрать из роддома маленького Яшеньку. Клавдия Петровна решила взять машину мужа, громко объявив, что мужики сами доберутся до дачи, а она и Анюта едут сначала покупать детское приданное, потом сразу за Яшенькой.
-- Я с вами поеду, - заявил Петр.
Анюта неожиданно опять расплакалась.
