«В подобных неожиданных случаях сразу всего не сообразишь, и в первые минуты все суетились довольно бестолково.
Мы ни на дюйм не могли сдвинуть ни главную постромку саней, ни упряжь Османа и душившую его верёвку. Скоро, однако, мысли наши прояснились. Мы разгрузили сани, отнесли в безопасное место спальные мешки, палатку и печку. Осман удушливо хрипел. Ясно было, что его необходимо скорее освободить. Я сорвал ремни с одного спального мешка, и ими, с помощью Мирза, удалось на несколько дюймов оттянуть верёвку, освободить Османа и разрезать на нём хомут.
Затем, прикрепив верёвку к главной постромке, мы общими усилиями принялись тащить собак. Одного пса достали и отвязали, но тем временем верёвка так глубоко врезалась в край льда, что дальше вытянуть её не было никакой возможности. Но теперь мы могли сделать то, чего следовало бы добиваться с самого начала, а именно — поставить сани поперёк трещины и с них работать. Это нам удалось, хотя при этом пальцы у нас немели. Уилсон крепко держался за прицепленную якорем постромку; остальные работали у другого конца. Верёвка, которой управлялся Осман, была очень тонкая и могла оборваться.
Поэтому пришлось спустить Мирза на фут или два ниже, и он прикрепил спасательную верёвку к концу постромки.
Работа пошла правильнее. Мы вытащили собак попарно на сани и одной за другой перерезали хомуты. Труднее всего было оттащить последних собак, потому что они находились под нависшим краем ледяной коры, притиснутые отягчённой снегом верёвкой. Наконец, задыхаясь, мы вытащили на твёрдый лёд и последнюю собаку. Из тринадцати животных одиннадцать были спасены»[114].
Собаки провисели больше часа, у некоторых из них были, очевидно, какие-то внутренние повреждения. А две всё ещё лежали в трещине на снежном карнизе. Скотт предложил спуститься по страховочной верёвке и вытащить их. В нём говорила и его врождённая доброта и нежелание терять двух собак из упряжки. Уилсон сказал, что это безумная и к тому же очень опасная затея, но если кому-нибудь и спускаться, то уж никак не Скотту. Полезет он, Уилсон. Скотт, однако твёрдо стоял на своём, и мы бросили в пропасть 90-футовый канат, чтобы измерить расстояние до собак. Оно составило примерно 65 футов. Затем спустили на карниз Скотта, и он стоял на нём всё то время, что мы поднимали поочерёдно собак. Надо ли говорить, как они были ему рады!
Как раз в эту минуту спасённые псы, свободно бегавшие вокруг с порванными и спутанными постромками на шее, затеяли свару с другой упряжкой. Крикнув Скотту, что ему придётся обождать, мы кинулись их разнимать. Нугис I успел сильно пострадать, досталось и моей ступне. Наконец мы их развели и вытащили Скотта. Тянуть верёвку пришлось всем троим, пальцы совсем онемели от холода.
