«В ту же секунду вся упряжка, пара за парой, барахтаясь изо всех сил и стараясь вылезть на твёрдый лёд, стала проваливаться. Передний, Осман, напряг всю свою богатырскую силу и удержался. Удивительно было смотреть на него. Сани остановились, и мы отскочили в сторону. В следующую минуту положение выяснилось. Оказывается, мы шли вдоль моста из смёрзшегося снега, перекинутого через трещину. Сани на нём остановились, собаки же повисли над бездной между санями и Османом. Почему мы с санями не провалились за ним — совершенно непонятно»[113].
Мы немедленно остановились, закрепили наших собак на месте, и, прихватив страховочную верёвку, бросились на помощь товарищам. Осману, крупному псу-вожаку, пришлось очень тяжело. Вцепившись когтями в лёд, он изо всех сил удерживал повисшую на верёвке в воздухе упряжку. Стоило Осману ослабить хватку, и, скорее всего, сани с собаками улетели бы в бездну.
Прежде всего мы вытащили сани из трещины, вбили в лёд кол, и палкой, продетой в крестовину, намертво закрепили их. Затем Скотт и Мирз попытались со стороны Османа подтянуть к себе верёвку, мы же всей своей тяжестью навалились на сани, чтобы они не соскользнули в трещину. Скотт и Мирз не сдвинули верёвку ни на дюйм. Тогда мы что было сил налегли на кол.
Тем временем две собаки, освободившись из упряжи, упали в трещину на снежный карниз, приблизительно на глубине 65 футов. Немного погодя они свернулись калачиком и заснули.
Другая висевшая в воздухе собака исхитрилась опереться лапами о стенку трещины, а между несколькими её товарками завязалась драка — те, что находились повыше, старались стать на спины ниже висящих.
