Мы возвратились слишком поздно, для того чтобы стать свидетелями кладки яиц, а потому я не мог установить возраст эмбрионов. Правда, я загорелся надеждой, когда заметил, что некоторые пингвины насиживают пустые гнёзда — без яиц, но вскоре понял, что это холостяцкие квартиры самцов, чьи дамы сидят рядом. Тогда я стал красть яйца из гнёзд и с удовлетворением констатировал, что на их месте появляются новые. Я их старательно маркировал, но два дня спустя разбил одно яйцо и нашёл в нём зародыш по меньшей мере двухнедельного возраста. Тут только до меня дошло, что в дополнение к прочим порокам пингвины грешат ещё и склонностью к похищению детей. Кое-кто из обкраденных мною птиц с предовольным видом восседал на камнях, формой и размером напоминающих яйца, а одна даже на половинке красной консервной банки из-под голландского сыра. Пингвины положительно не блещут умом.
Все любят пингвина: ведь он во многом так походит на нас, а кое в чём воплощает в себе наш идеал. Обладай мы хоть половиной его храбрости — кто бы против нас устоял? А его материнский инстинкт? Да будь у нас хотя бы сотая его часть, нам бы следовало убивать своих детей тысячами. Его тельце так полно любопытства, что страху в нём не остаётся. Пингвины любят лазить по крутым склонам, кататься на льдинах, даже маршируют охотно.
Однажды в пургу на виду у всех осталось покинутое гнездо — кучка заветных камней. Вся колония совершала паломничество к нему, и каждый муж, желая возвыситься в глазах своей избранницы, приносил ей в подарок камень. Но это были простачки. Их перехитрил знакомый мне пингвин, с безразличным видом стоявший на скале; он и его суженая, уютно примостившаяся рядом.
Их жертвой стал третий пингвин, холостяк, которому улыбнулось счастье — наконец-то он сможет обзавестись подругой.
Со скоростью, на какую только были способны его коротенькие ножки, он метался взад и вперёд: вытаскивал из покинутого гнезда камень, относил к скале и спешил за следующим. А на этой самой скале спиной к нему стоял мой знакомец. Он, как только холостяк клал камень и снова убегал за добычей, соскакивал, хватал клювом камень, обогнув скалу, отдавал его жене и опять занимал свою позицию наверху (спиной к холостяку), причём всё это с такой быстротой, что за это время не успеешь сказать «косатка». Изредка он поглядывал через плечо — не лежит ли уже наготове новый камень.
Я наблюдал за ними минут двадцать. И всё это время и сколько-то времени до меня несчастный холостяк приносил камень за камнем. А они исчезали. Один раз он замер с удивлённым видом, взглянул вверх и чуть ли не вслух выругался в спину моего знакомца, но тем не менее, не теряя времени даром, повернулся и во весь дух помчался к гнезду. Ему и в голову не пришло, что, может, лучше остановиться. Я замёрз и пошёл своей дорогой, а пингвин продолжал бегать.
Жизнь пингвина Адели, как ничто в мире, далека от христианских заповедей. В ней побеждает тот, кто сильнее. У благочестивого пингвина не было бы ни малейшего шанса выжить. Посмотрите, например, как они идут купаться. Возбуждённой гурьбой в пятьдесят — шестьдесят птиц собираются они у кромки припая, заглядывают в воду и убеждают друг друга, как приятно будет окунуться и какой прекрасный обед их там ждёт. Но это чистейшее лицемерие — на самом деле их гложет страх: не подстерегает ли поблизости морской леопард первого, кто нырнёт. По канонам нашей морали истинно благородной птице следовало бы сказать: «
Яйца родители насиживают по очереди, нередко можно увидеть, как, отсидев свою многодневную вахту, отцы с грязными грудками ковыляют к морю. Может пройти две недели, прежде чем они возвратятся, сытые, чистые, довольные жизнью и полные решимости приступить к своим отцовским обязанностям и сменить жён. Но вот беда! Навстречу попадаются те, кто только идёт купаться. Останавливаются, здороваются…
Ах, может приятнее вернуться, да и какое значение имеет день-другой! И они возвращаются; чистые вместе с грязными снова идут на берег. Вот тогда-то они и изрекают: «
