«пристально всмотреться в нас и в восторге прокричать что-то своим товарищам; вот пингвин идёт по краю льдины, ищет, где полынья поуже и её можно перепрыгнуть, не погружаясь в воду, долго колеблется, соизмеряя свои силы и ширину трещины во льду, но затем, опустив голову и немного разбежавшись, как ребёнок, прыгает и пускается бегом, стараясь догнать остальных. Снова встретив полынью, на этот раз настолько широкую, что её можно преодолеть только вплавь, наш любопытный гость на секунду исчезает из виду и вдруг совершенно неожиданно, как чёрт из табакерки, появляется на соседней льдине и, поводя хвостом из стороны в сторону, возобновляет бег к кораблю. Ярдах в ста от нас он останавливается и, вытягивая голову то вправо, то влево, старается разобраться, что же это за странный незнакомый зверь и, изумлённый, громко делится своими впечатлениями с товарищами^ всем своим видом выражает комичную нерешительность: с одной стороны, его обуревает желание продолжить знакомство с этим огромным существом, с другой — он сомневается, целесообразно ли и разумно вступать с ним в более близкий контакт»[61].
Эти маленькие жители Антарктического мира необычайно походят на детей, на детей или на стариков, опаздывающих к обеду, но не теряющих чувства собственного достоинства, очень к тому же представительных в чёрных фраках с белыми манишками, Мы любили петь им, а они — нам, и частенько можно было увидеть
«на полуюте компанию полярных путешественников, во всё горло распевающих перед восхищённой аудиторией пингвинов Адели: „Кольца на руках, бубенцы на ногах, куда она ни ступит — музыка в ушах“»[62].
Мирз обычно исполнял пингвинам, как он утверждал, гимн «Боже спаси короля», при первых звуках которого они, по его словам, очертя голову бросались в воду. Может быть, им не нравилось, что он отчаянно фальшивил.
Двое (или несколько) пингвинов стараются вытолкнуть вперёд себя третьего в качестве щита от поморника, их лютого врага: он поедает их яйца, а по возможности и птенцов. Прежде чем нырнуть в воду, пингвины заставляют какого-нибудь смельчака сделать прыжок первым. Они боятся морского леопарда, ведь он может подстерегать их у края льдины, готовый схватить пингвина и поиграть с ним, как кошка с мышкой.
Левик наблюдал пингвинов на мысе Адэр:
«Там, где они чаще всего входили в море, льдина граничит с водой длинной террасой футов в шесть высотой, тянущейся на несколько сот ярдов; здесь, как и на морском льду, у самой кромки воды собирались целые толпы пингвинов. Когда им удавалось столкнуть какого-нибудь неудачника в воду, все вытягивали шеи и, убедившись, что пионер цел и невредим, гурьбой бросались следом»[63].
Отсюда ясно, что в отношениях со своими заклятыми врагами пингвин Адели проявляет известный эгоизм. Но при встрече с неизведанной опасностью его смелость граничит с неосторожностью. Если нам случалось задерживаться на продолжительное время, Мирз и Дмитрий выводили собачьи упряжки на льдины покрупнее. Однажды пингвин издали заметил привязанную у борта корабля упряжку и поспешил к ней; по мере его приближения псы распалялись всё сильнее. Но чем больше они натягивали постромки, чем громче лаяли, тем поспешнее он ковылял им навстречу, принимая лай за приветствие. И ужасно рассердился на спасшего его от неминуемой гибели человека, клювом долбил его штаны и яростно бил плавниками ноги.
