В общем, ветры и течения являются главными факторами, от которых зависит толщина пакового льда. По опыту мы знаем, что там, где летом путь иногда преграждали могучие льды, осенью можно встретить чистую воду. Пак устремляется на север и там, попадая в более тёплые воды, тает. Но айсберги сохраняются и после того, как исчезают последние следы паковых льдов; продолжая дрейфовать на север, они создают опасность для мореплавателей, о чём хорошо знают все, кому доводилось огибать мыс Горн. Нетрудно понять, что одного гигантского ледяного острова длиной в 20 миль — а такие частенько носятся по этим морям, — если он попадёт в зону судоходства и расколется попутно на сотни больших айсбергов, вполне достаточно, чтобы год стал «плохим по льду», как выражаются моряки. Ещё опаснее последние стадии этого процесса — превращение айсбергов в гроулеры{47}, с трудом различимые даже самым острым глазом; плывут они почти целиком скрытые водой, но не теряют при этом своей страшной разрушительной силы{48}.
Различаются две основные разновидности антарктических айсбергов. Первая и наиболее распространённая имеет столообразные очертания. Подобных айсбергов тысячи и тысячи. Реже попадаются островерхие ледяные горы, которые почти всегда возникают в результате выветривания или разрушения столообразного айсберга. Между тем от горных ледников откалывается и сползает в море, вероятно, не так уж много ледяных глыб такого размера. Откуда же, в таком случае, появляются айсберги?
Ещё несколько лет назад их происхождение вызывало споры. Были известны экземпляры, достигавшие 40 и даже 50 миль в длину; их называли флобергами{49}, так как предполагали, что изначальное их ядро образуется как обычный морской лёд, но затем увеличивается благодаря последующим приращениям льда снизу. Теперь, однако, известно, что эти горы откалываются от антарктических барьеров, самый большой из которых носит наименование Великого Ледяного Барьера и служит южной границей моря Росса. Нам было суждено очень близко познакомиться с этим огромным ледяным пространством. Уже установлено, что его северный край находится на плаву, предполагают, что он и весь лежит на воде. Во всяком случае, в настоящее время открытое море бьётся об его стену на 40 миль — если не больше — южнее, чем это было во времена Росса{50}. Возможно, это самый крупный барьер в мире, но он всего лишь один из многих. Статья Скотта о Великом Ледяном Барьере — последнее слово в науке по поводу этой загадки, и к нему следует прислушиваться впредь до новых исследований какого-нибудь естествоиспытателя. Над поверхностью моря видно только около одной восьмой части айсберга, значит, при высоте 200 футов примерно 1400 футов скрыто под водой. Ветры и течения влияют на айсберги значительно больше, чем на паковый лёд, через который они пропахивают себе путь, не обращая ни малейшего внимания на столь ничтожные препятствия и превращая всё вокруг в сплошной хаос. И горе кораблю, прочно, до невозможности пошевелиться, застрявшему в паке, если на него надвигается подобное чудовище.
Слова бессильны передать красоту мест, которыми мы проходили в последующие три недели. Наверное, зимой пак, погружённый во мрак, безжизненный, как мало что иное на Земле, должен казаться достаточно страшным. Но формы, которые при других обстоятельствах вызвали бы лишь ужас, сейчас, обласканные солнцем, внушали ощущение беспредельного покоя и красоты.
«День выдался замечательный. В утреннюю вахту ещё было облачно, но постепенно разъяснилось, небо стало ярко-голубым, с розовым и зеленоватым оттенками на горизонте. Розовые льдины плыли по тёмно-синему морю, отбрасывая розовато-лиловые тени. Мы прошли точно под огромным айсбергом, и весь день пробирались от полыньи к полынье и от разводья к разводью. „А вот Риджент-стрит“{51} — заметил кто-то, и некоторое время мы и в самом деле плыли как бы по широким улицам, образованным вертикальными ледяными стенами. Многие из них совершенно прямые, словно их проложили с помощью линейки длиной в несколько ярдов»[57]{52}.
А вот другая запись:
