В 5.45 мы заметили по левому борту, как нам показалось, айсберг. Минуты через три Ренник сказал: «
На мостике состоялось нечто вроде совещания, и было приказано лечь в дрейф и держаться на чистой воде с подветренной стороны пака, пока ветер не стихнет.
«В обычных условиях безопаснее всего было бы сделать поворот оверштаг и держать курс к востоку. Но в данном случае мы должны были рисковать и ради наших лошадей поискать более спокойные воды. Миновав ряд плавучих льдин, над которым разбивались волны, мы скоро подошли к сплошному льду и, обойдя его, были приятно удивлены, очутившись в сравнительно спокойных водах. Пройдя ещё немного, судно остановилось и легло в дрейф»[83].
Весь этот день мы дрейфовали вместе с паком, время от времени медленно уходя под парами в подветренном направлении, чтобы уклониться от плывущих на нас льдин. К ночи погода начала проясняться. Был канун Нового года.
Я пошёл спать, надеясь проснуться уже в 1911 году. Но проспал недолго, меня разбудил Аткинсон. «
Нас отделяли от них 110 миль. Но
и я, признаюсь, вернулся на тёплую койку. В полночь в детскую ворвалась шумная толпа, в честь Нового года звонившая в обеденный колокольчик. Я ждал, что меня стащат с койки, но, подбодрённый ударом в бок от Бёрди Боуэрса, живо вскочил сам.
Мы шли берегом Земли Виктории, залитой ярким солнечным светом.
«Вечер совершенно тих. В 11 часов многие, наслаждаясь солнцем, сидели на палубе и читали»[85].
Второго января, в понедельник, в 8.30 вечера мы увидели в 115 милях от нас вулкан Эребус. На следующее утро чуть ли не все были на реях — убирали паруса. Судно держало курс на мыс Крозир, и нашим восхищённым взглядам открывалась северная оконечность острова Росса, а на восток от него простиралась стена Барьера, скрывавшаяся за горизонтом. Воды, по которым мы шли, кишели пингвинами Адели и косатками.
Я видел Фудзияму, самую изящную и стройную из всех гор на Земле; видел горы Канченджанги — из смертных только Микельанджело мог бы воссоздать такое величие. Но мне милее всех Эребус. Тот, кто сотворил Эребус, понимал очарование горизонтальных линий, и очертания Эребуса ближе к ним, чем к вертикалям. Это самая умиротворяющая гора на свете, и я очень обрадовался, узнав, что наш дом будет стоять у её подножия.
И постоянно над кратером Эребуса лениво полощется флаг из вулканических паров.
Мы достигли передней стенки Барьера приблизительно в пяти милях восточнее места её соединения с базальтовыми скалами мыса Крозир. Уже видны возникшие в результате сжатия ледяные волны, оказавшиеся таким серьёзным препятствием на пути путешественников с «Дисковери» к колонии императорских пингвинов. Нолл чист, а вершину горы Террор окутывают облака. Что же касается Барьера, то нам он кажется старым знакомцем — так точно он соответствует нашим представлениям о нём и изображениям на рисунках и фотографиях.
Скотт приказал спустить вельбот, и мы подгребли под утёсы.
Нас встретил довольно сильный прибой.
