— Это был мой дед, — повторила Мальвина. — Он один во всем виноват. После первого инсульта. Он не верил в успех расследования, которое затеяла бабушка. Ему хотелось получить все и сразу. Он тоже обратился к Гран-Дюку, вскоре после бабушки. Заплатил ему огромную сумму. Как раз хватило на покупку дома в Бют-о-Кай. Все должно было выглядеть как несчастный случай. Адвокаты сказали ему, что если Витрали умрут, то судье Веберу придется несладко, но у нас появится шанс забрать ребенка. Гран-Дюк не был ангелом, насчет этого дед навел справки. В те выходные, в ноябре 1982 года, он успел слетать в Турцию и вернуться назад, во Францию. Никто его ни в чем не заподозрил. Остальное было делом техники.
— Откуда ты знаешь?
— Мне было восемь лет. Я не все тогда понимала, но у меня уже появилась привычка подслушивать. Маленькая незаметная мышка, я всюду совала свой нос, а чуть что — юрк к себе в норку. Бабушка узнала правду позже, уже после смерти Пьера Витраля. Ты даже не представляешь, что с ней тогда сделалось. Преступление! Убийство! Попробуй признаться в таком Отцу, Сыну и Святому Духу! Сразу после того с дедом случился второй приступ. Его план провалился. Бабка решила, что его покарал Бог, и заткнула пасть.
— А что ты сама об этом думаешь?
Мальвина чуть помолчала. Она сидела, поставив ногу на металлическую подножку кабины, и теребила ремешок босоножки.
— Я думаю, — наконец сказала она, — что мой дед был прав. А что? Дело вполне могло выгореть. Если бы старшие Витрали оба умерли, Лиза-Роза вернулась бы домой. А тебя отправили бы в приют. Чем плохо? Вот что я думаю.
— А сейчас? Сегодня? Что ты думаешь об этом сегодня?
На сей раз Мальвина не колебалась ни секунды:
— То же самое!
Они тронулись в путь. Мальвина засунула в магнитолу другую кассету. Она выбрала ее наугад, по цвету обложки, небесно-голубому. Это оказались «Братья по оружию» группы
— Но я не отрицаю, что Гран-Дюк всегда был та еще сволочь. А меня он терпеть не мог. Наверное, догадывался, что я все знаю.
Марк слушал ее вполуха, охваченный горьким чувством, что он стал жертвой предательства. Сколько еще лжи Гран-Дюк наворотил в своем дневнике?
— Четыре дня назад он пытался шантажировать бабушку, — продолжала Мальвина. — Нес какую-то пургу насчет того, что в последнюю минуту на него снизошло откровение. Выпросил сто пятьдесят тысяч франков. И потребовал втрое больше, если добудет доказательства. Не знаю, кто его мочканул, но спасибо ему, кто бы он ни был. Одной мразью на земле стало меньше.
Марк постукивал пальцами по рулю в ритме соло на саксофоне из песни «Твоя последняя выходка». У него из головы не шли слова Мальвины.
Он помнил, как обнаружил труп Гран-Дюка. Убит выстрелом в сердце. Тело головой в камине. Обгорелое лицо в пятнах сажи.
— Я уж не говорю про анализы ДНК, — рассуждала Мальвина. — Мы с тобой оба знаем, что выжила Лиза-Роза. Значит, эта бумажка только лишний раз доказывает, что Гран-Дюк врал всем подряд.
В разгоряченном мозгу Марка крошечной искрой вспыхнуло подозрение. Искорка была совсем маленькая, но под ветром она разгоралась все ярче, грозя вызвать настоящий пожар.
— И вообще, — заключила Мальвина, — он был лузер. Получил миллион и даже не смог прикончить двух спящих стариков.
Руки Марка крепче сжали руль. Гитара Марка Нопфлера издала последний рифф.
Это юмор. Терапевтический.
Они ехали без передышки уже пять часов. Оранжево-красный «ситроен» держался молодцом. На скоростных участках шоссе ему приходилось нелегко, но он выжимал от ста до ста десяти километров в час, пусть и на пределе возможностей. Давно иссяк запас кассет в бардачке, представленный блестящей коллекцией хитов восьмидесятых: «Спаси любовь» Даниэля Балавуана, «Важные последние слова» группы
Они остановились в Витри-ле-Франсуа — городке, возникшем ниоткуда посреди кукурузных полей Шампани и не имевшем даже колокольни, чтобы предупредить о своем внезапном появлении. В ресторанчике, втиснувшемся между шоссе и Марной, куда зашли пообедать, они оказались единственными посетителями. Марк, погруженный в глубокую задумчивость, ограничился омлетом и салатом. Мальвина заказала основательный обед — мясное ассорти, жареную говядину с луком-шалотом и крем-брюле.
— У вашей подружки хороший аппетит, — подмигнув Марку, сказал хозяин заведения. — Куда, спрашивается, у нее все это девается?
Они снова тронулись в путь.
Сен-Дизье. Шомон.
