— Ты помнишь, что в доме Гран-Дюка обнаружила труп. На нем была одежда Гран-Дюка, ботинки Гран-Дюка и часы Гран-Дюка…
Мальвина побледнела.
— Труп, — продолжил Марк, — лежал головой в камине. С обгорелым лицом. Обгорелым до полной неузнаваемости.
Мальвина сжала руки.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Пошли!
Они выпрыгнули из грузовика. На пороге шале, украшенном высокими жардиньерками с геранью, уже стояла Моника Женевэ.
— Добрый день! — поздоровался Марк. — Это гостиница Женевэ?
Не слишком ловкий заход, учитывая, что посетителей встречала лакированная табличка, на которой большими буквами было выведено название заведения.
— Мы… мы — друзья Кредюля Гран-Дюка.
Лицо Моники осветилось радостью.
— Месье Гран-Дюка! Ну конечно, я прекрасно его знаю! Вот уже больше десяти лет он приезжает ко мне каждый декабрь!
— Мы слышали, что в этом году он навестил вас, не дожидаясь декабря?
На лице хозяйки гостиницы мелькнуло что-то вроде огорчения.
— Сущая правда! Но вам не повезло. Как раз сегодня утром он уехал!
Земля поплыла у Марка под ногами. Мальвина, стоящая рядом с ним, перестала дышать. Моника Женевэ, не обращая внимания на странную реакцию посетителей, продолжала тем же тоном:
— Он переночевал в двенадцатом номере, как обычно, вчера и позавчера. Позавчера почти все утро просидел у себя, ждал почту. И дождался! Ему прямо сюда принесли толстенный конверт. А сегодня утром он уехал. Очень рано, еще шести часов не было.
— А вы не знаете… — собственный язык плохо слушался Марка, — вы не знаете, он не собирался вернуться?
— О, вот это вряд ли! Обычно он останавливается у меня на одну, максимум на две ночи. Сам себя называет паломником! Между нами говоря, странный он человек. Нет-нет, очень вежливый, воспитанный — тут у меня к нему никаких претензий. И на аппетит не жалуется! Но все-таки… Разве не удивительно — после катастрофы уже восемнадцать лет прошло, а он все ездит и ездит, поднимается на Мон-Террибль, что-то ищет… Несчастье страшное, кто ж спорит, но не пора ли о нем забыть? А вы как считаете?
Марк надолго задумался. Наконец, преодолев нерешительность, спросил:
— А он ничего не говорил? Не говорил, куда собирается?
Моника оторвала с герани несколько засохших стебельков.
— О, плохо же вы знаете месье Гран-Дюка! Он никогда ни с кем не делится своими планами. Даже после литра соломенного вина! Правду сказать, я и сама не очень любопытна. Так что — нет, не знаю. Возможно, он вернулся в Париж? Раньше он всегда возвращался в Париж…
Марк задал еще несколько вопросов, но больше для проформы. Хозяйка гостиницы в самом деле не располагала никакой информацией. Марк с Мальвиной снова сели в грузовик.
Не успела Мальвина занять пассажирское место, как из нее потоком полились ругательства:
— Что я тебе говорила? Этот ублюдок с самого начала водил нас всех за нос!
Марк промолчал. Чем дальше, тем больше его охватывало отвратительное чувство бессилия. Гран-Дюк… Живой и здоровый… В бегах. Единственная ниточка, которую он держал в руках, только что выскользнула из пальцев…
— Если ты догадался, что Гран-Дюк симулировал собственное убийство и подложил вместо себя чужой труп, то за каким чертом мы сюда притащились?
— Заткнись.
Мальвина захлопала в ладоши.
— Витраль, ты гений! Десять часов дороги. Шестьсот километров. И ради чего? А позвонить сюда нельзя было?
— Закрой варежку.
— Мог бы снять мне комнатенку у Моники. Хорошая у нее гостиница.
— Заткнись, кому говорят.
— Или хоть пожрать у нее пригласил бы. Под соломенное вино… Я бы не отказалась.
— Слушай, если ты сейчас же не замолчишь, я тебя пристукну. Сброшу труп в реку и слиняю в Швейцарию.
Мальвина изумленно воззрилась на Марка:
— Погоди-ка! Что-то я тебя не пойму. Вряд ли ты так уж удивлен поведением Гран-Дюка — сам говорил, что давно раскусил эту сволочь. Тогда в чем дело? Чего ты психуешь? Куда торопишься? Или у тебя на завтра назначена свадьба с моей сестричкой? И ты уже заказал кондитеру свадебный торт?
— Не старайся, все равно не поймешь. Тебе мозгов не хватит.
Марк нервно повернул ключ в замке зажигания «ситроена».
— Ну и куда мы теперь? — спросила Мальвина. — Назад? Даже окрестности не осмотрим?
— Сиди тихо. Я обещал тебе паломничество? Значит, пройдем свою голгофу до конца.
Кредюль Гран-Дюк, вооружившись биноклем, следил за приближением почтового фургона. Это не представляло никаких трудностей — желтый автомобиль на каждом повороте ярким пятном выныривал из однотонной зелени еловых лесов. В гору он поднимался медленно, останавливаясь возле каждого почтового ящика многочисленных шале, выстроенных на южном склоне горы. Кредюль прикинул: минут через десять он будет здесь.
«Ксантию» он оставил в нескольких километрах выше, неподалеку от Сент-Ипполита. Детектив еще немного понаблюдал за маневрами почтового фургона.
Десять минут…
