Старшина сдернул руку бойца и оттолкнул в сторону, дав гражданскому дышать полной грудью.
– А тебе откуда знать? – подозрительно спросил Беркут.
– Подумайте сами, если бы оно хотело нас убить, то убило бы раньше.
В речах Вадима звучала невесть откуда взявшаяся безумная одержимость. Бард, не желая слышать этот бред, замахнулся на него прикладом, но Тайфун вовремя выхватил ствол у бойца.
– Так, успокоились! – рявкнул старшина и посмотрел на молчаливого Юру. – Что ты думаешь?
Шокированный ученый стоял в сторонке и мысленно перебирал информацию о поведении известных ему биологических видов, включая порождений Самосбора.
– В его словах есть смысл, – с легким тремором сказал Юра. – Существо проявляет зачатки разума, но все же ведомо животными инстинктами. Пока трудно что-то сказать, слишком мало данных. Оно пришло сюда, как и мы, почуяв еду.
После слов ученого из глубины покинутого коридора послышался очередной нечеловеческий вопль и треск металла.
– Не знаю, на сколько ему хватит этих запасов, – тревожился Кобра, – но оно точно на этом не остановится.
Группа спешно ретировалась в помещение главного цеха, наглухо запирая все выходы за собой. Бурлящий инстинкт самосохранения полностью глушил усталость и боль Юры. Он бежал, поспевая за всеми, не обращая никакого внимания на поврежденную ногу. Моментально миновав промышленную зону, они вывернули к шлюзовой камере, соединяющей соседние блоки.
Переход между блоками – очень рискованное дело. Очень часто люди просто пропадали, переступив порог. Даже установленные посты могли ничего не заметить. Человек просто исчезал.
В данный момент у отряда просто не было другого выхода. Сущность уже пробилась через два герметичных барьера и направлялась к путникам. Кобра дернул рычаг, и автоматика открыла доступ к воздушной камере.
– Живо внутрь! – закричал Тайфун, запихивая товарищей в тесную камеру.
За спиной старшины раздался оглушительный грохот, и в воздухе пронеслась покореженная дверь каморки коменданта. Масса затекла внутрь, стремительно покрывая заводской пол. Тайфун снял с плеча огнемет и прочертил на полу огненный полукруг, отрезая отродью путь. Существо остановилось перед горящей стеной, боясь переступить линию. Воспользовавшись замешательством, Тайфун прыгнул в камеру, но резко налетел на острое щупальце. Существо проткнуло старшину насквозь, выдавив сердце через грудную клетку. Отряд обдало кровавым фонтаном, трясущееся тело командира улетело вглубь цеха, и шлюзовая дверь захлопнулась.
– Нет! Мы должны вернуться! – ерзал Бард, пытаясь дотянуться до рычага управления, но его крепко сжал в тиски Кобра.
– Стой, салага! – повторял он. – Он мертв! Сам сдохнешь и нас подставишь!
Как только вход закрылся, в камере зажглась красная лампа. Прошло несколько секунд, и отряд буквально высыпался на пол соседнего блока.
– Оп-па, вот это подгон! Хы… – сказал голос сверху.
Подняв глаза, бойцы увидели направленное в их лица дуло ружья.
– Суки… – тихо протянул Беркут.
Кривой мужик неопределенного возраста держал наготове гладкоствольный самострел, собранный из обрезка трубы, кусков арматуры и изоленты. Человек был одет в тряпичный грязный плащ-комбинезон, сшитый из разных кусков ткани. Лицо, руки и другие открытые участки тела были покрыты язвами и застарелыми шрамами. В глазах читалась безудержная радость, граничащая с нетерпением.
– Ну что? – сказал он. – Кого первого?
– Давай того! – звонко прозвучал детский голос, и из темноты выбежал какой-то пацан с заячьей губой, вытягивая опухший палец в сторону Юры.
– Ты что, бестолочь?! – мужик отвесил ребенку подзатыльник. – Он же костлявый!
– А я люблю, как косточки хрустят на зубах, да с тонким мяском!
– Баловень! Ладно, завтра зажарим.
Ребенок весело заскакал на месте.
– А сегодня – этого кабана! – мужик ткнул в сторону Беркута.
– Па! – трещал новый голос. – Можно мне этого, губастенького?
К Барду подошла болезненно-тучная девочка с грязной короткой косичкой на деформированном черепе.
– Что? – возмутился мальчик. – В одно рыло хочешь сожрать?!
– Да мне не кушать, – обиженно надула рваные губки девочка. – Мы с ним будем, как мама с папой!
Бард, предвкушая участь, аж поперхнулся и разразился громким кашлем.
– А в чем разница? – засмеялся мужик.
– ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?! – грозный бас окрикнул мужчину.
– Ничего, дорогая! – виновато ответил он. – Скоро будет ужин!
– Нечестно! – топнул ногой пацан. – Папа сказал, что мы с тобой будем, как мама с папой!
– Не хочу! – скрестив руки на груди, ныла девчонка. – От тебя воняет!
Пока семейство вело спор о том, кому кто достанется, Юра вытащил автомат из-под груди валяющегося Беркута и дал короткую очередь в потолок. Мужик с перепугу зарядил себе дробью в ступню и повалился на пол, вопя от нестерпимой боли. Девочка подбежала к отцу и хныча повторяла: «Папа – папа!», а сын тем временем подхватил упавшее ружье и нажал на спуск, целясь почему-то в Барда. К счастью, ружье оказалось однозарядным, и выстрела не произошло.
