Но я буду идти за ними, как тень, и постараюсь спутать планы «Фам-фаталь». Я сделаю это не из-за давней своей любви, а из простого чувства справедливости. Человек, выживший в безнадёжных обстоятельствах, не может пасть жертвой проститутки, пусть красивой, умной и решительной. Иначе ему не стоило появляться на свет, расти, взрослеть, страдать, падать и подниматься, отчаиваться и надеяться, возвращаться из-за той черты, откуда никто не возвращается. Мы с ним – не чужие. У нас растёт дочь. И я отблагодарю его за всё, что он мне дал, тем, что спасу сегодня.
Перекурив, они сели в «Пежо». Динин спутник открыл водительскую дверцу, «Фам-фаталь» устроилась рядом. Теперь мне опять придётся следовать за ними хрен знает сколько времени. И утешает меня одно – в пути Дина ничего со своим нынешним другом не сделает. Да не, никакого убийства не будет и после. Дина не станет в открытую нарываться на неприятности. Но это в том случае, если она психически нормальна. А если нет, возможно всё, в том числе и демонстративное убийство на людях…
Всё-таки плохо, что мой автомобиль снаряжен не полностью. Фотоаппаратура в нём есть, а вот устройство для прослушивания разговоров в чужих машинах Чугунов мне не доверил, потому что имел их всего два. И сегодня они, как назло, потребовались для других операций. К тому же, в любом случае мы ещё недавно не могли представить себе, что случится этим хмурым вечером. Кроме того, личность спутника Дины устанавливать не нужно, он известен широкой публике, и потому «прослушка» не требуется.
Да, поправился он с тех пор, лицо набрякло, в теле раздался. А волосы, кажется, красит оттеночным шампунем – раньше в них было больше седины. Всё верно, не одни бабы скрывают свои года – мужчины тоже имеют на это право. Мы снова пересекли Зацепу, уже в обратном направлении. Интересно, куда они поедут, на ночь глядя? Скорее всего, к нему на квартиру – семья может быть в отъезде, только любовниц и принимать!
Дину частенько приглашали к себе VIP-персоны, но до сегодняшнего дня как-то не задумывалась об этом. Никогда не завидовала дорогим шлюхам, прекрасно зная, насколько горек их хлеб. Но именно сегодня мне захотелось оказаться на месте Дины и поехать домой к человеку, на которого у меня прав куда больше, чем у неё. У меня от него ребёнок. Нам есть, что вспомнить, о чём поговорить. А с ней он будет только пить и трахаться, но этого мало. Для него, по крайней мере.
На Большую Полянку мы не повернули. После Серпуховской площади поехали по Житной. Насколько я помню, здесь находится Министерство внутренних дел, а также Центральный банк России.
Конечно же, любовники направляются в район Нового Арбата. Странно, почему не выбрали кратчайший маршрут до его дома – по Большой Полянке на Большой Каменный мост, через Боровицкую площадь. А там по Бульварному можно проехать до Арбата. Дине ли это не знать, она ведь живёт в тех краях. Впрочем, они ведь могут ехать совсем в другое место.
Интересно, хватит ли в моём баке бензина до конца преследования? Впрочем, вряд ли они поедут за город; и даже если это будет так, самой Дине придётся завернуть на заправку. Белого «мерса» поблизости не видно – скорее всего, нас никто не ведёт.
Получается, что в гостиницу «Варшава» они не свернут. Недавно мы с Озирским передавали письмо его польским родственникам, которые по приезде в Москву только там и останавливались. А потом мы с Андреем долго сидели в кафе «Шоколадница», говорили обо всём и ни о чём, ловили на себе завистливые взгляды из-за соседних столиков. Мужики засматривались на меня, бабы – на Андрея, но подойти и познакомиться никто не решился.
Впервые я обрадовалась, что дома у меня никого нет, а то нужно было бы ещё и о родственниках думать, как они там с ума сходят. А так я могу гонять по Москве хоть всю ночь…
На Крымском мосту мне всегда становилось тоскливо, потому что я вспоминала о первой своей страшной утрате. Мы с младшей сестрёнкой как раз через этот мост шли домой из парка имени Горького жарким июньским днём восемь лет назад. И не знали, что нас ждёт впереди; смеялись, лизали мороженое в виде факелов – такое тогда выдавали модные итальянские автоматы.
Когда поднялись к себе, увидели, что дверь нашей квартиры распахнута настежь. Мама стояла в приёме непричёсанная, чего раньше никогда не было, в полурасстёгнутом халате. К её застывшему лицу приклеилась безумная, жуткая улыбка. Сестра мамы Валентина Михайловна, гостившая тогда у нас, занималась с малышами.
А маме, казалось, было всё равно, что происходит в детской с мальчишками. Она ждала меня, старшую, четырнадцатилетнюю помощницу – хотела разделить со мной внезапно свалившееся на семью горе. Полчаса назад папа скончался на руках врача «скорой помощи», который, как ни старался, уже ничем не мог ему помочь.
Неизвестность выматывала душу, и больше всего на свете мне хотелось узнать, когда я наконец-то смогу вернуться к себе домой, принять ванну и упасть в постель. Только теперь я поняла, какое это на самом счастье. И я решила, что глупо ещё чего-то хотеть от жизни.
