Я заторопилась и не ошиблась, потому что моя пара, не потанцевав и толком не расслабившись, собралась покинуть гостеприимную «Вену». Они будто бы завернули сюда пообедать, вернее, поужинать; и, насытившись, заскучали. Значит, мой срок истёк, и надо уходить.
Время я рассчитала правильно и закончила трапезу одновременно с Диной, которая предпочла вишнёвому штруделю блинчики «Сюзетт». Что ел её друг, я так и не поняла. Когда они поднялись из-за стола, я бросила взгляд на фирменные тарелки – там было пусто, только в центре лежали скомканные салфетки с вензелями ресторана.
В зале «Вены» мы находились ровно час, и вместе вышли на дождливую улицу, под огненные стрелы фонарей и всевозможной светящейся рекламы. Оба швейцара, словно добрые друзья, подмигнули мне на прощание.
Я жалела, что не могу остаться в «Вене» до закрытия, насладиться вкусом блюд, букетом вин, звуками вальсов. Когда-нибудь надо привести сюда Озирского – он в «Вене» ещё не бывал. И повод имеется подходящий – справим здесь его юбилей.
Я вразвалочку проследовала к своей машине, села за руль. Парочка курила около «Пежо», и бывший мой любовник говорил с Диной, не вынимая изо рта трубки. Белобрысый парень лет пятнадцати подошёл к ним, получил от Дининого спутника деньги и пропал в сполохах электрических огней.
Внезапно мне сделалось так душно, что пришлось открыть потолочный люк. Теперь, вероятно, придётся провожать их до дома. Дина просто обязана отдать долг в спальне – ведь её накормили по высшему разряду. Нужно выяснить, куда они направляются, а после передать эстафету ребятам с Каширки. Можно сделать это сейчас, пока мы ещё стоим.
Неожиданно появился белобрысый парень с круглым букетом, состоящим из огромного количества маленьких алых роз, обёрнутым снизу креп-бумагой. Сразу видно, что с флористов сошло семь потов, пока они соорудили это эксклюзивное чудо. Интересно, сколько там цветов, двадцать пять или больше? Парень передал Дининому другу букет, и я завистливо причмокнула. Я отдала бы полмира за то, чтобы получить цветы из его рук, но Дина пожала мои лавры.
Приняв розы, «Фам-фаталь» поцеловала дарителя в губы. Значит, они всё-таки спали. Да и глупо было в этом сомневаться – для чего же ещё встречаются с проститутками? Дина положила цветы на заднее сидение «Пежо», села за руль. Оказывается, на стоянку завернула жёлтая машина-такси, и Динин друг открыл её заднюю дверцу. Итак, они расстаются, не завершив праздничный ужин феерией в постели? А я-то решила, что они потому так быстро ушли из ресторана, что не могут дотерпеть до ночи, и им хочется уединиться.
Как мне в тот момент хотелось повернуть руль влево и поехать следом за такси по Первой Брестской! Но я должна была сопровождать «Пежо». Управляя онемевшими руками, я заставила мою машину пристроиться прямо за багажником Дининой и повела объект в наглую, не думая о последствиях. С точки зрения закона я чиста. Никто не может запретить мне ездить по тем же улицам, по которым ездит Дина, ужинать в одном с ней ресторане, а после сопровождать её до дома.
Не доезжая до Зоопарка, «Пежо» свернул в Зоологический переулок, потом – на Малую Грузинскую, и потушил фары во дворе старого дома. Я различила в темноте несколько гаражей-ракушек, но Дина просто поставила машину на сигнализацию. Прижимая к себе букет, она смотрела вверх, на освещённые окна Галиной квартиры. Значит, Емельяновы в городе, и сейчас Галина Геннадьевна ждёт непутёвую сестрёнку с прогулки. Волнуется, не ложится, боится, что с Диной опять что-то произошло.
У неё-то как раз всё в порядке, а вот я – кретинка. Зря истратила внушительную сумму казённых денег, за которую уже точно не смогу отчитаться. Если я сейчас не возьму Дину в оборот, Озирский объявит мне выговор, и будет прав. Пришла пора в финале многочасовой погони поближе познакомиться с объектом, поговорить с ним, хоть шеф и не давал команду на контакт.
Огни танцевали перед моими глазами, когда я торопливо затормозила. Дрожащие руки плохо слушались меня, и дверца открылась не сразу. Я выбралась на прибитый дождём песок, захлопнула дверцу машины и увидела, что Дина смотрит на меня своими широко расставленными, таинственными, притягательными глазами. В мгновение ока я опять оглядела её; особенно почему-то обратила внимание на трепещущие ноздри маленького закруглённого носа. И отметила, как небрежно, эффектно, красиво держит Дина букет и держится сама. Наверное, мало кто сумел бы в такой ситуации продемонстрировать завидное самообладание.
Я видела зеркальный камень её перстня, блики фонаря в клипсах, бесконечные алые розы. И дробящиеся огни в глубоких лужах, яркий свет в окнах квартиры Емельяновых, на которых и была сейчас вся моя надежда. Дина могла сделать со мной всё, что угодно – я не захватила сегодня с собой оружие, да и не стала бы применять его здесь. Но вряд ли она станет причинять вред сотруднику агентства, в которое обращались Галина и Илья – в этой семье родственников под удар не ставили.
– Оксана Бабенко, если не ошибаюсь?
