Я оглянулся. Передо мной стоял Княжин, но что-то незнакомое было в выражении его лица. Я сразу не догадался, а потом понял: у него на носу красовались очки. Маленькие, ребячьи, очки в белой металлической оправе.
Минуту мы стояли молча. Княжин стал пунцово-красным, у него покраснели щёки, уши и даже нос.
– А, Княжин, – сказал я.
Больше я не успел ничего добавить – он пустился наутёк.
Я бросился за ним.
– Княжин! – крикнул я. – Княжин, постой!
Какой-то мужчина посмотрел на меня, а женщина крикнула:
– Держи мальчишку!
Тогда Княжин остановился. Он не смотрел на меня, снял очки и низко опустил голову.
– И тебе не стыдно? Мало ли людей носят очки и совсем не стыдятся этого. Прости меня, но, по-моему, это глупо.
Он промолчал.
– Убегать из-за такой ерунды. А Лёвушкин говорил: «У Княжина большие неприятности». Чепуха!
Тогда он поднял голову и тихо сказал:
– А ведь меня теперь в лётчики не возьмут, я узнавал – близоруких не берут, и космические корабли мне не водить. Я эти очки ненавижу.
Ах, вот в чём дело! Вот почему он такой несчастный и похудевший. Разлетелась в куски его первая мечта, и он страдал. Один, втихомолку.
– Зря ты так мучаешься, – сказал я наконец. – Полетишь на космическом корабле астрономом, инженером или врачом.
– Значит, вы думаете, я всё же могу надеяться? Могу? – Он ухватился за мои слова с радостью. – Как же я сам не сообразил? Просто дурак, это совершенно точно.
Он был такой счастливый! А я подумал: «Хорошо, когда у человека ясная цель в жизни и всё впереди».
В своих произведениях известный детский писатель рассказывает о жизни современных мальчишек и девчонок, о сложных жизненных ситуациях, в которые попадают герои, о том, как важно для людей взаимопонимание.
Почти целая неделя прошла для меня благополучно, но в субботу я получил сразу две двойки: по русскому и по арифметике.
Когда я пришёл домой, мама спросила:
– Ну как, вызывали тебя сегодня?
– Нет, не вызывали, – соврал я. – Последнее время меня что-то совсем не вызывают.
А в воскресенье утром всё открылось. Мама влезла в мой портфель, взяла дневник и увидела двойки.
– Юрий, – сказала она. – Что это значит?
– Это случайно, – ответил я. – Учительница вызвала меня на последнем уроке, когда почти уже началось воскресенье…
– Ты просто врун! – сердито сказала мама.
А тут ещё папа ушёл к своему приятелю и долго не возвращался. А мама ждала его, и настроение у неё было совсем плохое. Я сидел в своей комнате и не знал, что мне делать. Вдруг вошла мама, одетая по-праздничному, и сказала:
– Когда придёт папа, покорми его обедом.
– А ты скоро вернёшься?
– Не знаю.
Мама ушла, а я тяжело вздохнул и достал учебник по арифметике. Но не успел я раскрыть его, как кто-то позвонил.
Я думал, что пришёл наконец папа. Но на пороге стоял высокий широкоплечий незнакомый мужчина.
– Здесь живёт Нина Васильевна? – спросил он.
– Здесь, – ответил я. – Только мамы нет дома.
– Разреши подождать? – Он протянул мне руку: – Сухов, товарищ твоей мамы.
Сухов прошёл в комнату, сильно припадая на правую ногу.
– Жалко, Нины нет, – сказал Сухов. – Как она выглядит? Всё такая же?
Мне было непривычно, что чужой человек называл маму Ниной и спрашивал, такая же она или нет. А какая она ещё может быть?
Мы помолчали.
– А я ей фотокарточку привёз. Давно обещал, а привёз только сейчас. Сухов полез в карман.
На фотографии стояла девушка в военном костюме: в солдатских сапогах, в гимнастёрке и юбке, но без оружия.
– Старший сержант, – сказал я.
– Да. Старший сержант медицинской службы. Не приходилось встречаться?
– Нет. Первый раз вижу.
– Вот как? – удивился Сухов. – А это, брат ты мой, не простой человек. Если бы не она, не сидеть бы мне сейчас с тобой…
Мы молчали уже минут десять, и я чувствовал себя неудобно. Я заметил, что взрослые всегда предлагают чаю, когда им нечего говорить. Я сказал:
– Чаю не хотите?
– Чаю? Нет. Лучше я тебе расскажу одну историю. Тебе полезно её знать.
– Про эту девушку? – догадался я.
– Да. Про эту девушку. – И Сухов начал рассказывать: – Это было на войне. Меня тяжело ранили в ногу и в живот. Когда ранят в живот, это особенно больно. Даже пошевельнуться страшно. Меня вытащили с поля боя и в автобусе повезли в госпиталь.
А тут враг стал бомбить дорогу. На передней машине ранили шофёра, и все машины остановились. Когда фашистские самолёты улетели, в автобус влезла вот эта самая девушка, – Сухов показал на фотографию, – и сказала: «Товарищи, выходите из машины».
Все раненые поднялись на ноги и стали выходить, помогая друг другу, торопясь, потому что где-то недалеко уже слышен был рокот возвращающихся бомбардировщиков.
Один я остался лежать на нижней подвесной койке.
«А вы что лежите? Вставайте сейчас же! – сказала она. – Слышите, вражеские бомбардировщики возвращаются!»
«Вы что, не видите? Я тяжело ранен и не могу встать, – ответил я. Идите-ка вы сами побыстрее отсюда».
