Во-первых, существуют внешние обстоятельства, в которых находится самоубийца: иногда люди, лишающие себя жизни, страдают от семейных огорчений, от оскорбленного самолюбия, иногда они удручены
бедностью и болезнью, иногда же их мучают укоры совести и т. д. Но мы уже видели, что эти индивидуальные
особенности не в состоянии объяснить социального процента самоубийств, потому что он довольно
существенно изменяется, в то время как различные комбинации обстоятельств, непосредственно предшеству-
ющих отдельным самоубийствам, сохраняют почти ту же относительную частоту. Это доказывает, что они не
являются решающими причинами того акта, которому они предшествуют. Та выдающаяся роль, которую они
иногда играют в решении, не является еще доказательством их силы. В самом деле, небезызвестно, что
выводы, до которых человек дошел путем сознательного размышления, часто бывают только формальными и
не имеют другого результата, кроме укрепления прежнего решения, принятого по причинам, для сознания
совершенно неизвестным.
Кроме того, обстоятельства, которые кажутся причинами самоубийства потому только, что они часто его
сопровождают, насчитываются в неограниченном числе. Один убивает себя, живя в богатстве, другой — в
бедности; один был несчастлив в семейной жизни, другой при помощи развода разорвал брачные узы, делавшие его несчастным. Здесь лишает себя жизни солдат, который был несправедливо наказан за
www.koob.ru
преступление, которого он не сделал, там преступник убивает себя потому, что его преступление осталось
ненаказанным. События жизни, самые разнообразные и иногда противоположные, могут явиться поводом к
самоубийству, а это значит, что ни одно из них не может быть названо его специфической причиной. Быть
может, возможно по крайней мере искать эту причину в том общем характере, который свойствен всем им? Но
существует ли он в действительности? Самое большее, что можно сказать,— это то, что этот общий характер
заключается в неприятностях и огорчениях, но совершенно нельзя определить, какой интенсивности должно
достигнуть горе, чтобы привести человека к такой трагической развязке. Не существует ни одного самого
незначительного недовольства, о котором можно было бы утверждать, что оно не сделается нестерпимым, точно так же как нет никакой необходимости в том, чтобы оно непременно сделалось нестерпимым. Мы
видим иногда, что люди переносят ужасные несчастья, в то время как другие убивают себя из-за
незначительной досады. Мы уже имели случай указать, что индивиды, жизнь которых особенно тяжела, не
принадлежат к числу людей, убивающих себя наиболее часто. Скорее наоборот, избыток удобств жизни во-
оружает человека против себя самого. Те классы общества легче расстаются с жизнью, которым свободнее и
легче живется, и в те эпохи, когда свободы этой всего больше; если и случается в действительности, что
личное состояние самоубийцы является основной причиной принятого им решения, то это бывает
чрезвычайно редко и, следовательно, не может служить объяснением социального процента самоубийств.
И даже те исследователи, которые приписывают наибольшее влияние индивидуальным условиям, ищут их
не столько во внешних случайностях, сколько во внутренней природе субъекта, т. е. в биологической его
конструкции и той физической среды, от которой она зависит. Самоубийство изображают поэтому как
продукт известного темперамента, как эпизод неврастении, подчиненный действию тех же факторов, как и
она. Но мы не нашли никакого непосредственного и правильного соотношения между неврастенией и
социальным процентом самоубийств. Случается, что эти два явления изменяются в обратном смысле и что
одно достигает минимума там, где другое находится в апогее. Мы не нашли также никаких определенных
соотношений между движением самоубийств и состоянием физической среды, которая, как говорят, оказывает
на нервную систему особенно сильное влияние, как, например, раса, климат, температура. И если даже при-
знать, что при известных условиях невропат проявляет некоторое предрасположение к самоубийству, то это
еще не значит, что ему предназначено судьбой лишить себя жизни; и воздействие космических факторов не в
состоянии сообщить вполне точное и определенное направление этим чрезвычайно общим наклонностям его
природы.
Совершенно другие результаты мы получили, когда, оставив в стороне самого индивида, стали искать в
природе самих обществ причины того предрасположения к самоубийству, которое наблюдается в каждом из
них. Насколько отношения между самоубийством и законами физического и биологического порядка
сомнительны и двусмысленны, настолько непосредственны и постоянны соотношения между самоубийством
и известными состояниями социальной среды. На этот раз оказались налицо настоящие законы, позволяющие
нам испробовать методическую классификацию типов самоубийства. Определенные таким образом нами
социологические причины объяснили нам даже те отдельные совпадения, которые часто приписывались
