гипотезы необходимо, чтобы в среднем каждая модель воспроизведена была только один раз, иначе целое
потеряло бы свое постоянство. Таким образом, мы можем прекратить обсуждение этой столь же
произвольной, как и бесполезной, гипотезы. Но если отвергнуть ее окончательно, если численное равенство
годовых итогов происходит не от того, что каждый частный случай зарождает себе подобный в следующем за
ним периоде, то это численное равенство может зависеть только от перманентного воздействия какой-нибудь
неличной причины, стоящей выше всех этих частных случаев.
www.koob.ru
Поэтому надо пользоваться терминами с величайшей строгостью. Коллективные наклонности имеют свое
особенное бытие; это силы настолько же реальные, насколько реальны силы космические, хотя они и
различной природы; они влияют на индивида также извне, хотя это совершается иными путями.
Позволительно утверждать, что реальность первых не ниже реальности вторых; это доказывается тем же
путем, а именно ознакомлением с постоянством их результатов.
Когда мы констатируем, что число смертей лишь очень мало изменяется из года в год, то мы объясняем эту
закономерность зависимостью от климата, температуры, состава почвы — словом, известным числом
материальных причин, которые, будучи независимыми от индивида, не изменяются и тогда, когда меняются
поколения. Следовательно, раз такие моральные акты, как самоубийство, воспроизводятся с единообразием не
только не меньшим, но и большим, мы должны допустить, что они зависят от сил, лежащих вне индивидов; и
так как эти силы могут быть только моральными, а вне индивида нет другого морального существа, кроме
общества, то неизбежно приходится признать, что силы эти социальны. Но каким бы именем их ни называть, важно только признать за ними реальность и считать их совокупностью энергии, которые извне направляют
наши поступки точно так же, как физико-химические энергии, действию которых мы подвергаемся. Это не
словесные сущности, а реальности sui generis, которые можно измерять, сравнивать по величине, как это
делают по отношению к интенсивности электрических токов или источников света. Таким образом, наше
основное положение, что социальные факты объективны,— положение, которое мы имели случай установить
в нашей другой работе и которое мы считаем принципом социологического метода, находит в моральной
статистике, и в особенности в статистике самоубийств, новое и особенно демонстративное доказательство..
Конечно, оно задевает здравый смысл, но каждый раз, как наука открывала людям существование незнакомой
им силы, она встречала недоверие с их стороны. Когда надо изменить систему существующих понятий, для
того чтобы очистить место новому порядку вещей и создать новые представления, то умы людей, объятые
ленью, неизбежно сопротивляются новизне. И тем не менее необходимо прийти к какому-нибудь соглашению.
Если социология действительно существует, то предметом ее изучения может быть только неизведанный еще
мир, не похожий на те миры, которые исследуются другими науками; но этот новый мир будет ничто, если он
не будет представлять собою целой системы реальностей.
Но именно потому, что это представление наталкивается на традиционные предрассудки, оно подняло ряд
возражений, на которые нам необходимо ответить.
Во-первых, оно предполагает, что коллективные мысли и наклонности другого происхождения, чем
индивидуальные, и что у первых существуют такие черты, которых нет у вторых. Но как же это возможно, если общество состоит только из индивидов? На это можно ответить, что в живой природе нет ничего такого, чего бы не встречалось в мертвой материи, потому что клеточка состоит исключительно из атомов, которые не
живут. Точно так же совершенно верно, что общество не включает в себя никакой другой действующей силы, кроме силы индивидов; и однако, эти индивиды, соединяясь, образуют психическое существо нового типа, которое, таким образом, обладает своим собственным способом думать и чувствовать. Конечно, элементарные
свойства, из которых складывается социальный факт, в зародышевом состоянии заключаются в частных умах.
Но социальный факт получается из них только тогда, когда они преобразованы путем сочетания, ибо он
проявляется исключительно при этом условии. Сочетание само является активным фактором, производящим
специфические результаты; и следовательно, оно как таковое есть уже нечто новое. Когда сознания, вместо
того чтобы оставаться изолированными одно от другого, группируются и комбинируются, то это знаменует
собой некоторую перемену в мире. И вполне естественно, что это изменение в свою очередь производит
другие изменения, что этот новый факт порождает другие новые факты, что возникают, наконец, явления, характерные черты которых отсутствуют в элементах, их составляющих.
Только одним способом можно оспаривать это положение: допустить, что целое качественно тождественно
с совокупностью своих частей, что результат качественно сводим к совокупности породивших его причин; а
это привело бы к тому, что пришлось бы отрицать всякое изменение или признать его необъяснимым. Между
