тем некоторые ученые не остановились перед защитой этого крайнего тезиса; но для его обоснования нашлись
только два поистине необычайных аргумента. Говорили, во-первых, что «в силу странной привилегии мы
располагаем в социологии интимным познанием как единичного элемента, который есть наше
индивидуальное сознание, так и того сложного образования, которым является совокупность отдельных
сознаний; во-вторых, утверждали, будто в силу этой двойной интуиции мы можем ясно констатировать, что по
удалении всех индивидуумов общество обращается в ничто».
Первое утверждение является смелым отрицанием всей современной психологии. В настоящее время все
ученые согласны с тем, что психическая жизнь не может быть познана с первого взгляда, что она, наоборот, имеет глубокую подпочву, куда не может проникнуть интимное самонаблюдение и которую мы постигаем
только мало-помалу, путем обходных и сложных приемов, аналогичных с теми, которые употребляет наука по
отношению к внешнему миру. Таким образом, нельзя сказать, что природа сознания не представляет уже
более для нас никаких тайн. Что же касается второго положения, то оно совершенно произвольно. Автор
может уверять, что, согласно его личному впечатлению, в обществе нет ничего реального, кроме того, что
происходит от индивида, но для поддержки этого утверждения нельзя выдвинуть никаких доказательств, и, следовательно, всякий спор на эту тему невозможен. И как легко в противовес этому чувству было бы
www.koob.ru
выставить другое, противоположное чувство большого числа людей, которые представляют себе общество не
как форму, которую самопроизвольно принимает природа индивида, выходя за свои собственные пределы, но
как противодействующую ей силу, которая ограничивает индивидов и против которой они направляют свои
силы! И наконец, что можно сказать об этой интуиции, посредством которой мы якобы прямо и
непосредственно знакомимся не только с элементом, т. е. с индивидом, но и с их соединением, т. е. с
обществом? Если действительно достаточно только открыть глаза и быть внимательным, чтобы тотчас же
заметить законы социального мира, то социология оказалась бы лишней или по крайней мере очень простой. К
несчастью,факты слишком ясно доказывают, как некомпетентно сознание по отношению к этому делу.
Никогда оно само по себе, без всякого воздействия извне, не могло бы даже заподозрить той железной
закономерности, которая ежегодно и в одном и том же количестве воспроизводит определенное число
демографических явлений. И уже само собою разумеется, сознание, предоставленное своим собственным
силам, не в состоянии открыть причины этой закономерности.
Но, отделяя таким образом социальную жизнь от индивидуальной, мы отнюдь не хотим сказать, что в ней
нет психологического элемента. Наоборот, совершенно очевидно, что она по существу своему состоит из
представлений; но только коллективные представления обладают совершенно иной природой, чем
представления индивидуальные. Мы не видим никакой несообразности в том мнении, что социология есть
психология, если только при этом добавить, что социальная психология имеет свои собственные законы, отличающиеся от законов психологии индивидуальной. Мы подтвердим нашу мысль примером, который
сделает ее более понятной. Обыкновенно происхождение религии приписывают чувству страха или уважения, которое внушают сознательным существам таинственные и страшные явления. С этой точки зрения религия
представляется простым проявлением индивидуальных переживаний и чувств. Но это упрощенное объяснение
не имеет ничего общего с фактами. Достаточно отметить, что в животном царстве, где социальная жизнь
всегда рудиментарна, религия совершенно неизвестна, что она наблюдается только там, где существует
коллективная организация, что она меняется в зависимости от природы общества, чтобы признать, что только
объединенные в группу люди мыслят религиозно. Никогда индивид, который знал бы только самого себя и
физическую вселенную, не мог бы подняться до мысли о силах, бесконечно превосходящих его и все, что его
окружает. Даже те великие естественные силы, с которыми он соприкасается, не могли бы зародить в его душе
такого понятия, так как первоначально он отнюдь не знал с такою точностью, как в настоящее время, в какой
степени эти силы превосходят его; он думал, наоборот, что он в состоянии располагать ими по своему
усмотрению. Только наука показала ему, насколько он ниже этих сил. Та сила, которая так могла заставить его
проникнуться чувством уважения и сделалась предметом его поклонения, есть общество; и лишь
гипостазированной формой последнего являются боги. Религия — это в конце концов система символов, посредством которых общество сознает самого себя; это образ мышления, присущий только коллективному
существу. Таким образом, открывается обширная совокупность умственных состояний, которые не возникли
бы, если бы частные сознания не соединились в одну группу, которые вытекают из этого союза и
присоединяются к состояниям сознания, порождаемым природой индивида. Можно самым кропотливым
