алкоголизма среди солдат было в 2 или в 3 раза больше, чем среди гражданского населения того же возраста
— что еще не доказано, то все-таки оставался бы значительный перевес на стороне самоубийств в армии, для
которого пришлось бы искать другого объяснения.
Мотив, который наиболее часто приводится в таких случаях,— это отвращение к военной службе. Такое
объяснение вполне согласуется с тем мнением, что самоубийство вообще вызывается тяжелыми условиями
существования; строгость дисциплины, отсутствие свободы, полное лишение всяких удобств — все это
заставляет человека смотреть на жизнь в казарме как на нечто исключительно невыносимое.
Аргументирующие таким образом забывают, что есть много других, еще более тяжелых профессий, которые
тем не менее не увеличивают наклонности к самоубийству. Солдат по крайней мере всегда обеспечен в
смысле жилища и питания. Но каково бы ни было значение вышеприведенных соображений, следующие
факты говорят нам о том, что этого упрощенного объяснения недостаточно.
1) Логика заставляет допустить, что отвращение к военной службе должно сильнее чувствоваться в
течение первых годов службы, а затем ослабевать по мере того, как солдат начинает привыкать к жизни в
казарме. По истечении известного времени происходит некоторая акклиматизация либо в силу привычки, либо
потому, что наиболее непокорный элемент или дезертирует, или кончает с собой. И эта акклиматизация тем
глубже пускает свои корни, чем дальше продолжается служба под знаменами. Если бы перемена привычек и
невозможность приспособиться к новому образу жизни определяли специальную наклонность солдата к
самоубийству, то коэффициент увеличения должен был бы уменьшаться по мере того, как подвигается вперед
военная служба. В действительности же этого нет.
Во Франции меньше чем за 10 лет службы процент самоубийств почти утраивается, тогда как для
холостых гражданского населения он за это же время повышается всего с 237 до 394. В английской армии в
Индии за 20 лет службы процент самоубийств поднимается в 8 раз; нигде и никогда мы не увидим, чтобы
процент этот прогрессировал настолько быстро среди гражданского населения. В этом мы имеем новое
доказательство того, что повышенная наклонность к самоубийству, свойственная военным, не становится
меньше по истечении первых лет службы.
То же самое, по-видимому, происходит в Италии. Правда, в нашем распоряжении нет относительных
цифр для наличного состава по отдельным годам. Но валовые цифры почти одинаковы для всех трех лет
военной службы: 15,1 —для первого, 14,8—для второго, 14,3—для третьего года. Не подлежит сомнению, что
наличный состав армии уменьшается с каждым годом службы вследствие смертности, преобразований полков, ухода в отставку и т. д. Абсолютные цифры могли удержаться на одном уровне только при том условии, чтобы относительные цифры значительно повысились. Однако нет ничего невероятного в том, что в
www.koob.ru
некоторых странах известное число самоубийств в начале службы нужно приписать именно перемене образа
жизни. Действительно, в Пруссии самоубийства исключительно часто встречаются в течение первых 6
месяцев службы. Точно так же в Австрии на 1000 случаев приходится 156, совершенных в течение первых 3
месяцев службы, что составляет, без сомнения, очень значительную сумму. Но эти факты нисколько не
противоречат предыдущему. Весьма возможно, что помимо временного увеличения, происходящего в период
пертурбации, вызванной внезапным изменением жизненной обстановки, существует еще и другое, определяемое совсем иными причинами и прогрессирующее согласно тому закону, который мы наблюдали во
Франции и в Англии. В конце концов в самой Франции уровень второго и третьего года несколько ниже
первого, что не препятствует, однако, дальнейшему повышению числа самоубийств.
2) Военная жизнь является значительно менее трудной, менее суровой для офицеров и унтер-офицеров, чем для солдат. Поэтому коэффициент увеличения в двух первых категориях должен быть ниже, чем в
третьей. В действительности же происходит совер- -шенно обратное; мы уже установили это для Франции; то
же самое повторяется и в других странах. В Италии^ офицерство за период 1871 —1878 гг. давало среднюю
годовую в 565 случаев самоубийств на 1 млн, тогда как нижние чины давали только 230 случаев (по
Морселли). Для унтер-офицеров процент самоубийств еще больше — свыше 1000 случаев на 1 млн. В
Пруссии нижние чины дают 560 самоубийств на 1 млн, в то время как унтер-офицеры —1140. В Австрии одно
самоубийство офицера приходится на 9 самоубийств среди солдат, тогда как, без всякого сомнения, в армии
на каждого офицера имеется более чем 9 нижних чинов. Точно так же, хотя унтер-офицеров меньше чем по
одному на двух солдат, одно самоубийство среди первых приходится на 2,5 среди вторых.
3) Отвращение к военной службе должно ощущаться в меньшей степени у тех, кто выбирает ее по
призванию. Вольноопределяющиеся и сверхсрочные должны были бы проявлять меньшую наклонность к
самоубийству; между тем в действительности именно в этой-то среде и наблюдается исключительно сильная к
нему наклонность.
