число самоубийств среди гражданского населения безостановочно увеличивалось. Новое доказательство того, что причины, от которых оно зависит, по природе своей противоположны причине, обусловливающей
специфическую наклонность к самоубийству среди солдат.
Все убеждает нас в том, что самоубийство в армии представляет собою только известную форму
альтруистического самоубийства. Конечно, мы не желаем сказать этим, что все частные случаи самоубийства
в полках носят этот определенный характер или имеют только такое происхождение.
Солдат, надевающий военную форму, не делается совершенно новым человеком; следы его предыдущей
жизни, влияние полученного им воспитания — все это не может исчезнуть как бы по мановению волшебной
палочки; и кроме того, он не настолько отделен от остального общества, чтобы совершенно не участвовать в
общественной жизни. Самоубийство солдата по своим мотивам и по своей природе может иногда не иметь
ничего военного. Но если устранить эти отдельные случаи, не имеющие между собою никакой связи, то
остается сплоченная однородная группа, обнимающая собой большинство самоубийств в армии; и здесь
определяющую роль играет то состояние альтруизма, вне которого не может быть военного духа. В лице этой
группы мы имеем как бы пережиток самоубийств, свойственных обществам низшего порядка; ведь и сама
военная мораль некоторыми своими сторонами составляет как бы пережиток морали первобытного
человечества. Под влиянием этого предрасположения солдат лишает себя жизни при первом столкновении с
жизнью, по самому ничтожному поводу: вследствие отказа в разрешении отпуска, вследствие выговора, незаслуженного наказания или неудачи по службе; убивает себя по причине ничтожного оскорбления, мимолетной вспышки ревности или даже просто потому, что на его глазах кто-нибудь покончил с собой. Здесь
мы находим объяснение тех явлений заражения, которые так часто наблюдаются в армии. Выше мы
приводили целый ряд относящихся сюда примеров.
Подобные факты были бы необъяснимы, если бы самоубийство в корне своем зависело от
индивидуальных причин. Нельзя же допустить, чтобы простой случай собрал именно в одном полку, на одной
территории такое большое число лиц, по своему органическому сложению предрасположенных к
самоубийству. С другой стороны, еще менее допустимо предположение, чтобы была возможна такая эпидемия
подражания со стороны индивидов, нисколько не предрасположенных к самоубийству; но все легко
объясняется, если согласиться с тем, что военная карьера развивает в человеке такой строй души, который
непреоборимо тянет его расстаться с жизнью. Вполне естественно, что этот душевный строй встречается в той
или другой степени у большинства людей, отбывающих военную службу, а так как именно он представляет
почву, наиболее благоприятную для самоубийств, то нужен очень небольшой толчок для того, чтобы
претворить в действие готовность убить себя, скрытую в человеке рассматриваемого морального склада. Для
этого достаточно простого примера, и поэтому-то поступок одного лица с силою взрыва распространяется
среди людей, заранее подготовленных следовать ему.
III
Теперь читателю будет более понятно наше желание дать объективное определение факту самоубийства и
неизменно придерживаться его в ходе изложения. Хотя альтруистическое самоубийство и содержит в себе все
характерные черты самоубийства вообще, но в своих наиболее ярких и поразительных проявлениях
приближается к той категории человеческих поступков, к которым мы привыкли относиться с полным
уважением и даже восторгом; поэтому мы очень часто отказываемся даже признать в нем факт самоубийства.
В глазах Эскироля и Фальрэ смерть Катона и жирондистов не была самоубийством. Но если те
самоубийства, которые своею видимой и непосредственной причиной имеют дух отречения и
самоотвержения, не заслуживают такой квалификации, то последняя не может быть применена и к тем
самоубийствам, которые происходят от того же морального расположения, хотя и менее очевидного; ибо
вторые отличаются от первых только некоторыми оттенками. Если житель Канарских островов, бросающийся
в пропасть в честь своего бога, не самоубийца, то нельзя дать этого названия и последователю секты Джина, если он убивает себя для того, чтобы войти в Ничто; точно так же дикарь, отказывающийся под влиянием
аналогичного умственного состояния от жизни после какого-нибудь незначительного оскорбления или даже
просто для того, чтобы доказать свое презрение к жизни, в свою очередь не может быть назван самоубийцей, равно как и разорившийся человек, не желающий пережить своего позора, и, наконец, те многочисленные
солдаты, которые ежегодно увеличивают сумму добровольных смертей. Все эти явления имеют своим общим
корнем начало альтруизма, которое в равной степени является и причиной того, что можно было бы назвать
героическим самоубийством. Быть может, все эти факты надо отнести к категории самоубийств и исключить
