Ричард глубоко затянулся сигаретой. С таким удовлетворением курят только после завершения какого-то очень важного дела, достижения какого-нибудь значимого результата. «А что? Всё и впрямь складывалось, как нельзя лучше», — думал корреспондент. Мэри-Энн ему явно симпатизировала, а это наводило на мысль о самых радужных перспективах развития их отношений. Папка, безусловно, очень важная папка с фрагментом таинственной рукописи находилась теперь у него. Он давно втайне мечтал размотать какой-нибудь сложно запутанный клубок, в котором самым причудливым и невероятным образом сплетались бы политические интриги, планы тайных обществ, секреты сильных мира сего, не подлежащие разглашению простым смертным, потоки грязных денег преступного мира и всё такое. Вот это была бы настоящая журналистская работа, требующая мозгов и таланта. Его таланта! А писать репортёрские хроники — это для шустрых и пронырливых недоумков, вроде того Джека Доннована. Подобные мысли частенько посещали Ричарда ещё в Иокогаме, когда он просыпался похмельным утром после очередной тупой и бессмысленной пьянки с японскими вояками. Но это всё осталось теперь где-то в недавнем, но уже в таком далёком прошлом. Теперь начиналась другая жизнь, полная опасностей, хорошеньких женщин и приключений. Он шагал бодрый и трезвый в мягких, чуть прохладных сумерках весеннего Гонконга, легко доносивших до его ушей звуки слегка взволнованного моря и шелеста тропических деревьев.
— Ох, простите, — Ричард в темноте, захваченный своими сладкими грёзами, чуть не столкнулся с человеком беззвучно, как тень вынырнувшим откуда-то из темноты прямо перед ним.
— Жалко, что мы как летучие мыши не обладаем эхолокацией, — дружелюбно отозвался незнакомец. — У Вас огоньку не найдётся? А то я, знаете, обронил где-то спичечный коробок.
— Да, да, конечно, — корреспондент полез в карман пиджака за своей гордостью, несколько лет назад вошедшей в обиход бензиновой зажигалкой производства «Zippo Manufacturing Company».
Привычным движением, откинув хромо-никелированную крышку, Ричард крутанул колёсико и взглянул в лицо незнакомцу, надеясь его разглядеть. Но тот уже успел наклониться, сложив кисти рук «домиком», как это делают, чтобы уберечь пламя от ветра. «Странный какой-то, ветра совсем нет», — только и успел подумать Ричард. Потому что в следующее мгновение незнакомец ухватил его за мизинец и резко надавил на какую-то точку в его основании так, что яркие тропические звёзды заплясали перед глазами корреспондента, а тело его карикатурно выгнулось от резкой боли, как будто отразилось в кривом зеркале, выставленном на потеху зрителям. От такой сильной и внезапной боли впору было бы закричать, но Ричард почувствовал, что вместо крика из его горла наружу вырывается только глухой, сдавленный стон, больше похожий на хрип.
Зажигалка звонко брякнулась об асфальт. Незнакомец торопливо огляделся и повёл изламывающегося Ричарда в сторону начала улицы белых Мотыльков. Навстречу им из темноты тронулась машина.
— Что Вы… что Вы делаете…
Всякий раз, когда корреспондент пытался издать какие-то членораздельные звуки и выяснить, наконец, что всё-таки происходит, незнакомец с новой силой надавливал на проклятую болевую точку, заставляя его забывать про слова и снова переходить на невнятное мычание.
— Спокойно, не дёргайся, вот так.
Из задней дверцы подъехавшего, продолговатого «Бьюика» с новыми дисковыми колёсами, проворно выскочил ещё один сообщник незнакомца, чуть ниже ростом, плотный и коренастый, который и помог ему затолкать Ричарда в машину, предварительно выхватив у корреспондента из подмышки заветную папку.
— Кто-нибудь объяснит мне, что всё это значит? — попробовал осведомиться внезапно похищенный, растирая свой измученный левый мизинец, будучи плотно зажатым между двумя широкоплечими молодчиками на заднем сидении «Бьюика». Третий «концессионер» со знанием дела крутил баранку, ловко петляя в небольших узких улочках юго-западного квартала.
Вместо ответа тот, что был пониже ростом, довольно грубо надвинул Ричарду на глаза шляпу, чтобы тот не слишком-то вертел головой по сторонам, и прихватил его за руку. Хотя что можно было увидеть ночью через коричневые триплексные стёкла, да ещё в незнакомом городе?
— Я американский гражданин, я репортёр «Associated Press»! — возмущённо выкрикнул Ричард.
— Заткнись и сиди спокойно, если не хочешь, чтобы я сделал тебе акупунктурный массаж простаты, — предупредил его второй: тот, что попросил огоньку и так подло ухватил ничего не подозревающего Ричарда за палец.
«С тебя станется», — с отвращением подумал корреспондент. А двое других мерзко загоготали, остроумной, по их мнению, шутке.
— Ты что же думаешь, мы не знаем, кто ты? — с презрением спросил коренастый. — Если упаковали тебя, значит, нужен был именно ты, — он ткнул Ричарда пальцем в грудь.
— Интересно, кому я понадобился в городе, в котором нахожусь всего два дня? — без всякой надежды на объяснение, можно сказать, на всякий случай спросил репортёр.
Естественно, ему ничего не ответили.
