Мэри-Энн поняла, что по неосторожности сказанула лишнее и заметно смутилась.
— Поработаешь в Агентстве, ещё не то узнаешь, — неопределённо отговорилась она, глядя в сторону.
Ричард не стал настаивать, ведь он тоже не договаривал, и ему было, что от неё скрывать. Но сейчас настало самое время перейти в контрнаступление, воспользовавшись временным замешательством Мэри-Энн. Не слишком-то благородно? Возможно. С этим он и не спорил. Репортёрский азарт и издержки профессии автоматически делали своё дело.
— Так что это было тогда?
— Не знаю, я потом не вспоминала об этом случае. И не задумывалась специально о странностях той китайской рукописи. Тем более, старик впоследствии с подобными просьбами ко мне не обращался.
«Напугал. Закрылась, — с досадой подумал Ричард. — И дёрнул чёрт меня спросить об источниках получения информации. Опростоволосился как мальчишка. Это же азбучная репортёрская истина». Как любил говаривать его американский шеф, сморкаясь в свой клетчатый носовой платок: «Не спрашивай у знакомого хорька, откуда он кур таскает, так он и тебе парочку принесёт».
Видимо, придётся приоткрыть карты самому.
— А я думаю, что она написана сразу на нескольких языках, — Ричард небрежно сдвинул на затылок свою любимую шляпу и произнёс эти слова куда-то в небо, глядя на яркие тропические звёзды, тем самым стараясь придать себе максимально беспечный вид.
Уловка сработала, Мэри-Энн заглотила наживку.
— Как это на нескольких? — она даже непроизвольно придвинулась к нему поближе.
— Ну, представь себе канат, — Ричард закинул ногу на ногу по-американски.
— Канат?
— Да, тот, который моряки любят перетягивать, — пояснил корреспондент. — Так вот, канат состоит из переплетения десятков или даже сотен тонких нитей. Каждая нить вроде, сама по себе имеет своё начало и свой конец, а все вместе они образуют толстенный канат.
— Кажется, я поняла, что ты хочешь сказать, — медленно выговорила девушка. — Выходит, что каждая нить — это отдельный язык?
— Может, язык, а может, какие-то древние диалекты одного языка, — уточнил Ричард. — Не мог же Линь Юйтан знать все древнекитайские иероглифы!
— Значит, ты думаешь, что это какой-то старинный манускрипт?
— Возможно, почему нет?
Корреспонденту вдруг пришла в голову ещё одна безумная версия, которая сама непроизвольно сорвалась с его языка, как капелька вечерней росы вдруг срывается с листьев эвкалипта, не в силах больше томиться под собственной тяжестью.
— А может быть, эту рукопись вообще писали разные люди и в разные времена!
Он видел, как заблестели глаза и округлились чётко очерченные, чувственные губы Мэри-Энн. Девушке, похоже, нравилась вся эта закручивающаяся вокруг неё, как тайфун китайская головоломка. Она, должно быть, чувствовала себя, находящейся в самом эпицентре таинственного вихря, и испытывала теперь что-то сродни предгрозовому восторгу. Только вот, не перегнул ли он палку? Не вызвал ли ненароком чрезмерного интереса к Самоучителю, который может толкнуть её на какие-то поспешные и необдуманные поступки. Ричард кожей чувствовал, что всё это небезопасно.
— Ладно, что уж теперь, мы всё равно не узнаем, чем это было на самом деле, — его вздох сожаления получился несколько наигранным. Корреспондент, как мог, пытался охладить им же подогретый интерес Мэри-Энн к рукописи.
— Почему не узнаем? — с неожиданной уверенностью в голосе возразила она. — Может, и узнаем кое-что.
— Это как? — крепкий, без фильтра «Camel» ему пришлось отдирать от внезапно пересохших губ.
— Я хоть и хорошо печатаю по-китайски, но без единой ошибки напечатать целый лист на незнакомом языке практически невозможно, — Мэри-Энн загадочно улыбнулась.
— И ты хочешь сказать…
— Так не хотелось каждый раз вставать из-за стола и идти выбрасывать бракованные листы в мусорную корзину. Я их просто убирала в отдельную папку, — бесхитростно созналась девушка.
— А, Пикфорд? Пикфорд ни о чём не догадался? — Ричард почувствовал, что весь задрожал от возбуждения как мелкий лист.
— Думаю, нет. Ему, наверное, было не до того. — Мэри-Энн изобразила саму невинность.
— Ну, дела! — Ричард откинулся на скамейке, обхватывая её спинку раскинутыми в стороны руками. — И как давно ты работаешь в Агентстве?
— Листочки хранятся у меня почти год. Нет, не на работе, дома, — она поспешила упредить его следующий вопрос.
Корреспондент за два дня пребывания в Гонконге, в который раз уже убедился, что влипает как муха в варенье, в какую-то странную и непонятную историю. Нет, не так, в какую-то увлекательную, но опасную Игру. Но кто её затеял? Для чего? И какое место в этой игре отведено ему? С залива повеяло ночной прохладой, и эвкалипт над их головами едва заметно качнулся и зашелестел.
— Тебе, наверное, не терпится на них взглянуть? — насмешливо предположила Мэри-Энн. — Только ты ведь всё равно ничего там не поймёшь.
— Но проводить-то девушку до дома я обязан! — с чувственным пафосом воскликнул он, подражая брутальному, обволакивающему баритону Кэри Гранта.
Девушка оценила его живое, находчивое чувство юмора.
