Когда они вышли из комнаты поединков, Клеопатра тихо проговорила, сквозь свою чадру, слегка пощекотав его ухо своими длинными бархатистыми ресницами:
— Из здания есть ещё один выход, «испанец» проводит Вас к нему. Так будет надёжнее.
— Это будет похоже на бегство, — заметил ей Ричард.
— Это будет разумно, — поправила она, — или Вам захотелось поиграть, помимо всего прочего, ещё и в рыцаря без страха и упрёка?
— Было бы весьма интересно попробовать, — не без едкости отозвался корреспондент.
— Такое безрассудство совершенно излишне. И потом, не забывайте, теперь Вы мой раб, — она сверкнула на него глазами.
— Согласно Регламенту, Господин не может запретить даже своему рабу играть, — напомнил Ричард. — И уж тем более, не может приказать быть трусом!
— Чего Вы хотите? — она остановилась.
— Просто немного Вас позлить, — простодушно признался Ричард.
— Очень глупо, но Вам это почти удалось.
В её глазах он впервые увидел отблески затаённого страха.
— Вас беспокоит, что с красным купоном на руках, я стану ещё чьим-то рабом? — он как в ту ночь похищения почувствовал, что ему удалось перехватить инициативу. — А может, я хочу просто поохотиться на жирного «фазана»?
— Бросьте, для этого у Вас пока нет ни малейшего навыка. А Ваше попадание в рабство к кому-нибудь ещё может непредвиденно осложнить наши планы.
— Ваши планы, — приторным голосом уточнил Ричард.
— Убирайтесь ко всем чертям и поскорее! — самообладание на этот раз напрочь отказало Клеопатре.
— А я вот возьму и вызову сначала на поединок Вашего «фиолетового» халдейского астронома, а потом уйду, — не унимался репортёр.
— Он откажется! — женщина была в ярости и даже не пыталась этого скрывать. — А второй раз за один день вызвать отказавшего Вам в поединке игрока, согласно Регламенту невозможно.
— Да, он откажется, даже не сомневаюсь, — неопределённо, словно самому себе, заметил Ричард. — Ну, что же, ведите меня к своему Кортесу.
Клеопатра резко повернулась, и быстро вошла в игровой зал на своих мягких чувяках с изогнутыми носами.
Конкистадор, взяв Ричарда под руку, стал медленно и как бы непринуждённо беседуя продвигаться с ним в сторону чёрного хода. Незаметно чуть откинув одну из кулис и прикрывая образовавшийся просвет спиной, он быстро проговорил:
— Сначала прямо по коридору, потом направо. Найдёте.
Нырнув в кулису, корреспондент увидел ярдах в десяти перед собой совершенно тёмный тоннель, напоминающий подземный вентиляционный штрек.
Он уже было ринулся к нему, но слева от себя услышал спокойный и немного насмешливый знакомый голос: «Не так быстро, сынок. Удели мне немного времени, если тебе не трудно. Два отказа от поединков подряд — для новичка это не совсем обычно. Да и с адмиралом ты не захотел играть».
Ричард остался стоять на месте, как вкопанный, машинально сжав кулаки.
Лейтенант Британской Колониальной полиции Джозеф Кроуз лежал, заложив руки за голову на своей жёсткой, спартанской постели и смотрел в потолок. Его ноги вытянулись и застыли крест-накрест, и вся его напряжённая поза свидетельствовала о том, что теперь он пребывал в глубокой задумчивости. В пользу этого также говорил остановившийся, будто покрывшийся мрачным арктическим льдом его взгляд. Да, в самом деле, Кроузу было теперь о чём поразмыслить.
Вчерашний импровизированный допрос коммивояжера, устроенным им в заведении плутоватого толстяка Ли, не принёс полицейскому ничего, кроме самого обычного досадного разочарования и подтверждения своих подспудных, тревожных подозрений. Вся эта история с обнаружением Самоучителя, загадочным исчезновением Ся Бо и смертью Ляо, как он в глубине души и предполагал, оказалась намного более запутанной и неоднозначной, чем хотелось бы и чем показалась ему на первый взгляд.
«Патриарх Тлаху» — вслух, с явным раздражением в голосе произнёс инспектор и нетерпеливо заёрзал спиной по скомканной, слегка влажной простыне.
И что теперь делать? На Джозефа Кроуза поначалу не произвёл особого впечатления тот факт, что Самоучитель Игры, извлечённый им из огнеупорного тайника, по словам коммивояжера, был ненастоящим. Ведь тот же Лемюэль Смит утверждал, что подлинник не имеет никакого практического значения. Это он помнил прекрасно. «Но тогда зачем Ся Бо понадобилось похищать его из монастыря Тяо Бон?», — в который уже раз за сегодняшнее утро спрашивал себя Кроуз, кривя рот и сосредоточенно шевеля губами. Сегодня поутру ему всё представилось несколько в ином свете, чем накануне. Возможно, послушник о чём-то недоговаривал и скрыл от него истинное значение Самоучителя Игры. Иначе трудно представить себе, что такой удивительный мастер выигрывать во все игры, как Ся Бо утащил манускрипт только для того, чтобы в одиночку упражняться в каких-то абстрактных, недоступных простым смертным измышлениях.
