я держу в уме исторический слойна метр вниз,где москва – в сравнении с этой —деревня, и навозна воздухе, не лежит,как сегодня смог,а лежит на брусчатке,где на сухаревской избашни открывается видна трехэтажный центр.и, чтоб выйти из дома, сначалаты надеваешь галошина общем лестничном марше.представляя такою москвуя чувствую себя лучше,как зная, что будет дальше,когда тут живу<p>К весне</p>небесный бармен ни на чей заказв стакан москвы ночной подкладываетльда.экран рекламы – электронный страз,мотив труда.рябит окно,одежда на полу,сквозняк подъезд улиткой обживает,и тело ждет тепло, как жулик похвалу,чтоб не поверить, взгляда избегая,но жизнь закончить прежнюю к утру.так резко обрывается февраль,хоть срок его пенетециарно нуден.под санитарно-белую метельи воду твердую, как канифоль,остановившуюся на паяльном блюде,я спрятаться хотел.не по сезону общеримский календарьсолжет еще раз, начиная первыйдень весны. и город белыйс утра ему, как тапки, подавай.как с солнцем труп глазастый, леденелый,из снега вырастет оранжевый трамвай<p>Старый летчик</p><p>9 мая 2008. Москва</p>солнце топорщится в семь утра,москве объявляя май;с борта не видно того двора,которого тридцать пять лет назадпазуху обживал.каштаны подкинули белую горсть,сверху не пахнут цветы;машины толкают вялую злостьчерез сиреневый дым.ест гусениц камни таблеток чугун —стучит по площади танко том, что никогда одномуздесь оставаться нельзя.потом летят, как копья, стрижи,и самолеты, урча,несут в кабинах каждую жизнь,и непонятно – где чья.<p>Девятое мая.</p><p>Фотография из окна трамвая</p>конный праздничный ментцокает с рацией в рот,переходя проспектчерез майский парад.на обнаженной москве,холодом спрятав листдерева в черном сучке,время, рождается изкаждой секунды того,чем кажемся. мыследим за «сейчас»,чтобы его поборотьвыдуман был глазкамеры, пленка и сетькремния, и серебро.лучше на все смотретьчерез стекло.<p>Фотография пустой Красной площади, сделанная в людный день на длинной выдержке</p>с точки зренья камнейнас нет на ней.из живого камню доступна ель,и скелет в стене,или труп в стекледля булыжника есть обещанье нас,как круги на полях,до того, как рожьбудет скошена – так с доскимы стираем формулу, не решив,как сойдется над нами земля.<p>Полонез Огинского «Прощание с родиной»</p>
