дама падает в метро.набок и чуть-чуть вперед,головою достаетнабежавший турникет.падает и так лежит.не решаясь дальше житьв общем,в частности, в москве.даме где-то сорок лет,и снаружи причин нет —видно, есть внутри нее.кто-то рядом с ней встает,поднимает вверх лицом.набирает телефонв своей будке контролер.дама создает затор,доктор ищется в толпе,полонеза ля-минорнапевает турникет.<p>«Май, исходя, перрона плоскость греет…»</p>май, исходя, перрона плоскость греет,тряся бездомным утренним асфальт,по солнцу бьет, галдя и розовея,как в шапке краденой, под башенкой вокзал.вот свет простой оглохший и весеннийнесет семнадцать градусов в зубах —змеиной каплей внутренней, нательнойпод хлопком он спускается рубах.метро вагон железом дышит в трубку —от комсомольской считано в грудидворцов три станции, четыре промежутка —на линии зеленой перейти,динамо – сокол – капля лезет в брюки,подпрыгивает кабель за окном,москвы перебирая поезд юбки,под ее черным лезет подолом.<p>«По реке возили Москве паром…»</p>по реке возили москве паром,зеленела вода под ним,и народу было на нем полно —ежегодный корпоратив.ночь с субботы на что-тов едва сентябрепротянулась с филей до коломн,где у раскопок коренных москвичейперевернулся паром.за борт прыгали менеджеры, визжал женский стаф,плыл за красным кругом завхози в руке над головою держалassus новый смартфон.с края судна, застывшего над водой,капитан говорил с мчс,перекрикивая электричку метро,громыхавшую через мост.<p>Владивосток–Москва</p>как пизда,овраг темнеет на снежном склоне.человек курит в тамбуре в голубом исподнем.седьмой день в поезде с него снял штаныи пиджак.он остался одинмежду частямисемьи и света,путь на запад разделив ночамина семь фрагментов,освоенных рельсамитранссибирской вены,глядя поверх нее, как начальник.он курит, подъезжая к москве, понуро.он потомок геологов северо-восточного поколенья.через час в метро его клетчатые баулыбудет потрошить наряд увд на метрополитене<p>В гости</p>
