«Фельдмаршал Ласси, – думал он, – предписал арестовать меня как крайне опасного преступника. Значит, вся полиция поставлена на ноги и меня ищут повсеместно. Я ушел от Крюгера, но у заставы, которой я собираюсь пройти, меня непременно стережет другой Крюгер. Я во что бы то ни стало хочу вернуться в казармы добровольно и свободно. Значит, надо перебраться в город через крепостной вал. Это довольно легко сделать в том месте, которым я воспользовался, когда возвращался с виллы Голицына. Но для того, чтобы перебраться там, надо перейти через ров мимо часовых пороховой башни… Ну, ничего не попишешь, другого выхода у меня нет. Да и риск не так велик: ветер дует от города, холод страшный, и, следовательно, часовой постарается подольше стоять в противоположной, подветренной стороне. Что же, хоть счастье и изменило мне, попробую еще раз попытать его!»
Лахнер добрался до пороховой башни, спустился в крепостной ров и легко взобрался на земляной откос. Теперь оставалось пройти мимо кольцевых стен пороховой башни, а это было самой трудной частью дела.
Действительно, увидав Лахнера, к нему двинулся часовой, мушкетер лотарингского полка.
– Что вам нужно здесь? – спросил мушкетер.
– Ищу шляпу, у меня ее сорвало с головы.
– Но как вы попали…
– Вы не видали ее?
– Нет. Но как вы попа…
– Вот, вот она! Видите – вот там, на полянке! Ух, как ее ветер несет. Ну да не уйдешь! – И Лахнер бросился по указанному им направлению.
Мушкетер с любопытством следил, удастся ли странному прохожему поймать шляпу, которой, по мнению часового, даже и в помине не было там, но, добравшись до ближайшего дома, Лахнер завернул за угол и скрылся из глаз.
Добравшись до гласиса[34], беглец остановился в раздумье. Словно Геркулес на распутье, он посматривал то на город, то на Альзернское предместье, где располагались его казармы. Не попытаться ли ему сначала вырвать из рук графини Пигницер похищенные ею документы? Чем черт не шутит? А вдруг она так перепугается, что сразу вернет ему похищенное?
Но нет, об этом нечего и думать. Если Аврора подменила документы, в чем не могло быть никаких сомнений, то она должна была, обыскивая его карманы, найти также и отпускное свидетельство ротного командира… Ну конечно! Поэтому-то все часы в доме и оказались внезапно в бездействии!
Да, это так. Аврора не только не примет его, но еще пошлет за полицией. Что бы он ни предпринял, все равно его арестуют. Значит, приходилось, не делая никаких дальнейших попыток, прямо направиться в казармы… Выбора не было…
И Лахнер направился в сторону Альзернского предместья.
Извинимся перед читателем: горячо интересуясь судьбой нашего героя, мы последовали за ним в его бегстве, оставив без разъяснения многое, оказавшееся впоследствии очень важным. Спешим исправить свою оплошность и возвращаемся к тому моменту, когда Лахнер спустился из окна и в комнату Ниммерфоля ворвались люди.
Мы уже говорили, что, оказавшись в западне, Вестмайер решил последовать примеру Лахнера. Не выпуская из рук узла с бутылками, тарелками и остатками закусок, он спустился по простыне на наружный двор.
Спускаясь, он в то же время обдумывал, что ему делать в случае преследования, но, к своему величайшему изумлению, увидел, что никто даже и не думает преследовать его. Он понял, что те, кто заметил через окна соседних комнат бегство Лахнера, поспешили к двери комнаты фельдфебеля Ниммерфоля, а потому за наружным двориком никто более не наблюдал. Ведь никому и в голову не пришло, что кто-нибудь еще отправился вслед за Лахнером тем же путем. Поэтому Вестмайеру удалось совершенно незаметно скользнуть в соседний переулочек, а оттуда пробраться к дому своего дяди.
Ворвавшихся в комнату Ниммерфоля возглавлял сам Левенвальд. Вернувшись домой и вскрыв предписание фельдмаршала Ласси, он тотчас же приказал арестовать Лахнера, о возвращении которого ему было доложено, и пришел в неистовое бешенство, узнав, что того нигде не могут найти. Он решил сам взяться за поиски дерзкого гренадера, который мог скрываться только в пределах казарм, а пока отправился на гауптвахту, чтобы освободить сидевшего под арестом подпоручика Ванделыптерна; в приказе Ласси упоминалось и об этом.
На гауптвахте, помещавшейся в полуподвальном этаже, Левенвальд обратил внимание на плохое состояние оконных рам. Он дал хорошею взбучку профосу, и как раз в тот момент, когда взбешенный командир «мылил голову» перепуганному смотрителю, указывая на выбитое стекло, мимо окна пробежал кто-то в штатском. Левенвальд сразу подумал, что это Лахнер, и, распахнув форточку, крикнул беглецу вдогонку: «Стой», а когда тот все-таки не остановился, прогремел:
– Я узнал тебя, дезертир! Ты – Лахнер!
Гренадер услышал, что кто-то что-то кричит, но не разобрал слов и не узнал голоса командира. В противном случае он не стал бы оставаться ужинать у графини Пигницер, то есть не совершил бы того, что окончательно погубило его.
