Я встаю у него за спиной, и доска взлетает еще выше над перилами. Под нами расстилаются кривые закоулки города, от страха у меня сводит живот.
– А магнитных браслетов нет? – спрашиваю я.
Кол пожимает плечами.
– Я торопился.
– Постой, а ты-то почему летишь?
– Я провожу тебя до окраины города. – Кол направляет доску вперед. Набирая скорость, мы летим над мелькающими внизу крышами. – В случае преследования в меня не станут стрелять.
Естественно, ведь он – всеми обожаемый первый сын Виктории.
А еще нам пока что не придется прощаться.
– Скажешь, что я взяла тебя в заложники, – предлагаю я, крепко хватаясь за него. – Так у тебя не будет проблем.
– Или я могу сказать Хефе правду: нельзя использовать детей в качестве гаранта.
– Верно, – отзываюсь я. – Сказать правду – тоже вариант.
Мы сгибаем ноги в коленях и ныряем в узкий переулок позади имения Палафоксов, оставляя позади громкий вой сигнализаций.
Мы мчимся по переулку на высоте десяти метров над пустыми улицами.
Оглянувшись через плечо, я не замечаю никаких признаков преследования. Может быть, им известно, что Кол со мной – невозможно ударить по доске, не убив нас обоих.
Или же у них и без того хватает трудностей.
Наконец меня настигает экстаз битвы. Я держусь за Кола, обвивая его руками сзади, и на каждом повороте наши тела одновременно уходят в сторону. Этот безусловный рефлекс наравне с общей целью приводит меня в восторг.
Но как только мы на миг поднимаемся над крышами, перед моим взором проносится ночное небо, испещренное вдали огненными всполохами – это отцовские суборбитальные суда опускаются на руины. Им наперерез с земли летят прерывистые зигзаги молний.
Наши семьи воюют.
Сегодня погибнут еще солдаты.
– Мне так жаль, – шепчу я, уткнувшись Колу в плечо.
– Ты пыталась предотвратить войну своим визитом сюда! Хефа сама виновата, что доверилась ему.
Кол думает, я оказалась здесь по собственной воле. Якобы мое присутствие в Виктории способно сдержать моего отца. Однако я стала лишь разменной монетой, средством вынудить Палафоксов потерять бдительность.
Все эти тренировки с побегом и использованием импровизированного оружия никогда не были крайней мерой. Они с самого начала задумывались с целью бросить меня беззащитной на вражеской территории.
Всю жизнь я полагала, будто мы с Рафи – обоюдоострый нож. Но оказалось, только она имеет значение, а я – не что иное, как пуля, выпущенная из оружия, а после забытая.
Вдруг я обманывала не только себя, но и всех остальных?
Мы летим до тех пор, пока не достигаем промышленной зоны на окраине города. Квадратные здания стоят без окон, дороги заблокированы беспилотными грузовиками.
Похоже, местные заводы сменили направление производства и теперь готовы выпускать дронов и боевую броню. Арибелла планирует повторно захватить руины.
– Мы уже близки к пригороду, – сообщает Кол.
Скайборд замедляет движение. За огнями заводов я могу разглядеть темный океан пустыни.
Мне и раньше доводилось обитать в дикой природе, но мысль о том, чтобы отправиться туда одной, вызывает тревогу.
Дома рядом со мной, на соседней кровати, всегда была Рафи. Даже будучи заложницей, я находилась в постоянном окружении людей. Но от перспективы пробираться в этой кромешной тьме в одиночестве у меня сковывает грудь.
До сегодняшнего дня я и не предполагала, насколько боюсь остаться одна. Это как со змеями: я не знала о своем страхе, пока не столкнулась с одной из них лицом к лицу.
Меня пробивает дрожь.
– Можешь взять мою куртку, – предлагает Кол. – Она утепленная.
– Спасибо.
Он резко останавливает скайборд и поворачивается ко мне.
Я оглядываю себя. Выгляжу ужасно: вся ночная рубашка утыкана колючками кактусов.
Кол снимает куртку.
– До Шрива заряда скайборда вряд ли хватит. Но у доски есть солнечные батареи.
– Все нормально. В руинах меня подберут.
Он оборачивается и при виде вспышек света, озаряющих западный горизонт, хмурится.
– Не будь так в этом уверена. Ты можешь угодить в самый разгар битвы.
Я тяжело вздыхаю. Людям всегда кажется, будто бой предстоит честный, но этого никогда не происходит.
– Пока у меня есть нож, со мной все будет в порядке. – Скайборд слегка кренится под нашими ногами. – Спасибо, Кол, что помог мне сбежать.
Он накидывает мне на плечи свою куртку. В ней тепло, но не так, как в его руках.
– Почему твой отец на такое пошел? – недоумевает Кол. – Как он мог пожертвовать тобой?
Я могла бы поведать ему о своем недавнем открытии – моя жертва изначально была спланирована. Отец использовал меня в качестве приманки для мятежников. Подготавливал меня к необходимости побега. Всю жизнь я была расходным материалом.
Вот только мне совсем не хочется, чтобы это признание прозвучало последним перед нашим расставанием.
Поэтому я вынуждена ему солгать:
– Должно быть, что-то пошло не так. Произошла случайность. Например, открыли огонь по своим…
Он кивает:
– Но дальше так не может продолжаться. Города не должны воевать между собой. Я свяжусь с тобой, как только смогу.
