Выражение его лица не смягчается. Теперь, когда потрясение отступило, у него есть время задуматься, насколько я была посвящена в планы отца.
Я чувствую, как в моей груди что-то рушится.
Кол – единственное, что у меня осталось. И если он перестанет мне доверять, мы не выживем.
– Ты так быстро забралась на крышу, – продолжает он. – В состоянии бодрствования, в полной готовности к побегу. Ты ведь знала о предстоящем нападении, да?
Другого выхода, кроме правды, у меня нет.
– Арибелла была права насчет моего сирано. – Я вынимаю из кармана наушник. В свете костра тускло мерцает металлическая дужка. – Он сканирует общественные сетевые каналы Шрива в поисках скрытых, зашифрованных в пикселях сообщений. Я получила предупреждение, а вместе с ним приказ бежать.
– Уничтожь его, – говорит Кол.
Я смотрю на сирано.
Здесь нет доступа к городскому интерфейсу, и вряд ли мне понадобятся подсказки в вопросах этикета. И все же это устройство – моя последняя ниточка, связывающая меня с Рафи. Она не сможет передать мне послание никак иначе. Больше не будет предупреждений или советов старшей сестры.
Но каждая секунда промедления стоит мне доверия Кола.
Я бросаю сирано в костер.
Впервые в жизни мы с Рафи оказываемся по-настоящему разделены.
Как только воздух наполняет запах расплавленных микросхем, меня накрывает волна облегчения. Голос отца навсегда исчез из моего уха.
Я обменяла свою сестру на свободу.
Однако Кол по-прежнему смотрит на меня как на врага.
– Тогда почему ты не предупредила нас?
– Мне дали всего две минуты форы.
Он недоверчиво мотает головой.
– Две минуты? Но почему так мало?
– Потому что…
Я надела красный пиджак. Это была наша с сестрой игра, в то время как мой отец планировал убийство.
Мне до сих пор не верится, что я оказалась запасной дочерью, всего лишь приманкой. Что мое увлечение Колом стало поводом просто отделаться от меня.
Но невероятнее всего другое: каких-то два часа назад Кол целовал меня, а теперь считает предательницей.
В горле образуется ком.
– Мой отец не мог предупредить меня раньше. Иначе вы, поймав меня во время побега, догадались бы о нападении.
Кол упирается взглядом в костер.
– Либо ты хотела, чтобы все произошло именно так.
– О чем ты?
– Все то время, Рафия, пока ты провела в нашем доме, ты была не похожа на саму себя. С тобой можно было дружить. Ты заслужила мое доверие. А когда возникла угроза нападения, вовремя увела в безопасное место. – Кол обводит взглядом темноту. – И теперь мы сидим здесь одни, в сотне километров от войск моего города.
– Кол, помочь мне с побегом пришло тебе в голову! Это ты показал мне те спасательные куртки на крыше!
С неизменным выражением лица он отклоняется от огня.
Логикой тут уже ничего не добиться. Он больше мне не верит.
– Твой отец, – произносит он и сплевывает в огонь. – Он хочет по-быстрому свернуть эту войну, не так ли? И сделать это намного проще, если привести ему меня. В качестве заложника, чтобы мой город окончательно сдался. А потом во главе Виктории поставить марионетку.
– Ни за что. – Я тянусь к нему и беру за руку. – Я узнала о нападении всего за две минуты до вас. Вся моя подготовка велась лишь на случай, если что-то пойдет не так. Я и предположить не могла, что он…
Кол выдергивает руку из моей ладони, и у меня сердце разрывается на части.
Есть только один способ убедить его.
Я свожу два пальца вместе, и с моего пояса срывается вибронож. Подрагивая от нетерпения, он зависает в воздухе, его острие направлено Колу в лицо.
Оружие, готовое убивать.
– Кол. Если бы я действительно хотела отвести тебя к своему отцу, думаешь, я стала бы прибегать к обману?
Он пристально смотрит на нож, словно его не волнует то, что произойдет дальше. Не пугает, что я могу превратить его в пыль.
А после он говорит:
– Не трать батарейку. Я забыл зарядку для виброножа.
Я стискиваю пальцы в кулак, и нож падает на землю.
На мне холодная и сырая ночная рубашка. Из ткани торчат несколько застрявших колючек – все, что осталось от садов имения Палафоксов. Полных жизни джунглей. Бабочек.
Некоторое время мы сидим молча, пока я не набираюсь смелости спросить…
– Наш союз еще в силе? Или ты считаешь меня виновной в убийстве твоей семьи?
Он не отвечает, пребывая в глубокой задумчивости. С листьев стекают капли дождя. В языках пламени тихонько шипят влажные сучья.
Не в силах больше сидеть вот так, я приближаюсь к нему в темноте. Но совершенно не знаю, как это делается – как прикасаться к кому-то. Я ничего не знаю.
Когда на плечо ему опускается моя рука, он вздрагивает. Из тела вырывается всхлип.
– Я мог бы как-то это предотвратить. Но сделал все только хуже, доверившись тебе.
– Это не твоя вина, Кол. – Извечная мантра моей сестры.
– Надо было заставить маму выслушать…
– И не ее вина тоже. Виноват он. Всегда только он.
Кол начинает дрожать, поэтому я притягиваю его к костру. Мои тренировочные штаны сшиты из водонепроницаемой ткани, а его одежда вся вымокла от дождя.
