– Я не о пословице, Кол. Я не знаю французского языка. Я просто притворялась.
Он начинает смеяться.
– Брось, Рафи. Я же видел твои выступления в Монтрё. Ты практически свободно им владеешь.
– Не совсем, – возражаю я. – Видишь ли, изучение французского отнимает время, отведенное на тренировки.
Кол принимается задумчиво жевать.
– Понятия не имею, зачем ты все это говоришь. Я видел своими глазами. Невозможно настолько хорошо знать язык с одним только сирано.
Возможно, признаться ему во лжи, чтобы он мне поверил, – не лучшая идея. Но другой у меня нет. Мой обман – единственное, что принадлежит исключительно мне.
Это голос Рафи звучит в моей голове? Или мой собственный?
А вдруг, раскрыв Колу правду, я обреку его на гибель, как в случае с сэнсэем Норико?
– Нас двое, – шепчу я.
В этот миг мой мир слегка накреняется, но все же не разваливается на части.
Кол лишь кивает.
– Так и есть. Существует та, которую показывают в новостях, и настоящая ты.
Я сглатываю.
– Верно. Но сейчас я говорю буквально.
Он с сочувствием смотрит на меня.
– Кажется, я понимаю, о чем ты.
– А по-моему, нет. – Внутри меня закипает злость. Мне и так сейчас тяжело, еще и он тупит. – Нас двое, Кол. У меня есть сестра-близнец.
Он все равно не понимает.
– Реальная, – продолжаю я. – Она – это отдельная личность.
Задумавшись, Кол снова отводит взгляд. Откусывает с кроличьей лапы последний кусочек мяса. Проглатывает его. Бросает кость в костер.
И наконец в успокаивающем жесте поднимает руки.
– Ладно.
– И это все? Ладно?
– Я все понял.
Я пялюсь на него.
– Понял что?
– Каково это – оказаться на твоем месте. Твоя мама умерла еще до твоего зачатия. Вместо школы – наставники. Кругом стадо дронов и телохранителей. А во главе всего этого – отец вроде него.
В эту секунду я взрываюсь. Я не понимаю, что за чушь он несет.
– И это только начало, – продолжает Кол. – Мама рассказала мне о сканировании твоего тела, Рафи, о том, что сделали с тобой твои инструкторы. И как тебя научили обращаться с этой гадостью.
Он указывает рукой на лежащий рядом со мной вибронож.
– И какое отношение это имеет к моей сестре? – спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.
Кол снова будто от смущения отводит глаза.
– Живя все время под угрозой, не имея возможности разгуливать по собственному городу. Под прицелом этой вашей пыли. Лишенная права на частную жизнь, но в постоянном одиночестве. В конце концов, такой образ жизни может привести к всевозможным играм сознания.
– Черт возьми! – восклицаю я. – Думаешь, Рафи – всего лишь галлюцинация?
– Заметь, это ты сказала, а не… – Он замолкает и хмуро глядит на меня. – Стой. Ее тоже зовут Рафи?
– Да. То есть нет… меня – нет!
Я воздеваю глаза к небесам и издаю крик – только это ничего не меняет. Теперь пути назад нет.
– Меня зовут Фрей! Мы с ней два разных человека, поэтому у нас разные имена! Именно ее ты видел в новостях. Это она говорит по-французски и разбирается в нарядах. Это она сообразительна, остроумна и знает, какой вилкой нужно пользоваться!
В сердцах я швыряю кроличью лапу в костер, и тот отзывается шипением горячих капель жира.
– А я – дикарка! Которая не умеет ничего, кроме как убивать древним оружием. Которая настолько глупа, что влюбилась в такого испорченного, самовлюбленного болвана, как ты!
Моя тирада резко обрывается. Горло саднит от крика. А в голове – пронзительный визг.
– Рафи, – тихо окликает меня Кол. – Все хорошо.
– Я не Рафи. И все не хорошо.
Он нежно берет меня за руку, и желание накричать на него усиливается.
Только визг все никак не смолкает.
Потому что он исходит не из моей головы. А звучит снаружи.
Нас накрывает тень, и я наконец-то узнаю этот гул.
– Аэромобиль, – произношу я. – Бегом к деревьям!
Самого аэромобиля над головой мне не видно, только вьющийся дымок от нашего костра.
Гонимый ветром, он длинным шлейфом тянется на запад, словно выкрикивая:
От голода я совсем потеряла голову.
Я бросаюсь в укрытие, в сторону леса, попутно призывая и хватая рукой оживший вибронож.
Кол бежит туда, где мы оставили заряжаться скайборд. Тот лежит в разложенном виде, солнечными панелями вверх – чтобы собрать его для полета, у него уйдет секунд тридцать.
Как только я достигаю дерьевьев, в воздухе проступают очертания ревущего аэромобиля. Его подъемные винты вздымают и вихрем закручивают листья, грязь и угли из нашего костра. Какое-то время я ничего не вижу и не могу сделать вдох.
Когда ураган стихает, я поднимаю глаза. Аэромобиль совершает крутой разворот – меня заметили. Камуфляжный окрас его корпуса выполнен в боевых цветах Шрива – серо-черных.
Разведывательное судно, размером куда меньше того самолета, что доставлял меня в Викторию, по форме напоминает блюдце. Оно имеет небольшую вместимость – три члена экипажа, – однако оснащено парой тяжелых кинетических пушек. Моему ножу ни за что не пробить его броню.
Одна пушка нацелена на меня. Другая ведет дулом вдоль леса в поисках Кола.
Я бросаю нож на землю и высоко поднимаю руки.
