– Давайте разложим палатку на земле, – около полудня предлагает Зура. – В растянутом виде костюмы впитают больше воды.
– Все лучше, чем пить свой пот, – говорю я.
Кол соглашается.
Мы выбираемся из палатки и, оказавшись под холодными потоками ливня, промокаем в считаные секунды. Но как только я перестаю дрожать, ощущение чистой воды на коже дарит неземное блаженство.
Стоя бок о бок, мы с Колом пьем воду из ладоней и смываем с тел грязь двухдневного пути. Находиться вот так под дождем и принимать вместе душ кажется мне чем-то естестественным, словно мы в туристическом походе, а не на войне.
– Жаль, у нас нет мыла, – сетует он.
Зура, отвлекшись от разбора палатки, вынимает из кармана своей солдатской формы голубой брикет и кидает его Колу. Тот принимается растирать его между ладоней, образуя голубую пену.
Затем передает брикет мне – он пахнет в точности как средства, которыми чистили кухни в доме моего отца. Помню, как после окончания уборки, когда весь персонал уходил домой, мы с сестрой играли в прятки. А еще он напоминает мне о кухне, полной еды.
– А у тебя в кармане не завалялось ничего съедобного? – спрашиваю я у Зуры.
– Только это. – Она извлекает небольшой пузырек с порошком. – Если им посыпать сырое мясо, он убьет всех паразитов. Намного безопаснее, чем еда, приготовленная на костре.
– Звучит аппетитно. – Я поворачиваюсь к Колу. – Ваши военные технологии наводят на меня ужас.
– А ваши военные технологии спалили мой дом.
– О, я не это имела в виду… – начинаю я, но Кол расплывается в улыбке.
– Фрей, мой младший брат в безопасности. И теперь я снова могу шутить.
– Ладно. Только в следующий раз предупреждай, когда шутишь. – Я возвращаю ему мыло.
Улыбка Кола гаснет.
– Я все думаю, смогла ли Абуэла…
Больше он ничего не говорит. Я вижу, что он погрузился в воспоминания о том, чего лишился. Даже если с Тео все в порядке, его дома больше нет. Его город захвачен.
Я плавно меняю тему разговора:
– Как думаешь, каким образом Тео вернулся из Европы? Его лицо мелькает на всех каналах. Вряд ли он сумел бы купить билет на суборбитальное судно.
– Должно быть, мама кого-то отправила за ним.
– А зачем забирать еще двух его друзей?
– В целях пропаганды? – предполагает он. – Ты сама видела новости. Города ужесточают эмбарго.
– Да. Насколько я понимаю, это в духе Арибеллы.
Кол пожимает плечами.
– Уверен, она договорилась с их родителями.
А вот я не уверена. И тут же одергиваю себя: надо как можно скорее вернуть ее расположение.
– Готов поклясться, идея с запиской тоже принадлежала ей, – добавляет Кол. – Она понимала, что я узнаю почерк Тео.
– Послание внутри послания, – тихо говорю я.
И все же решение полагаться лишь на удачу выглядит для меня рискованным. Поставь Зура палатку в другом месте, мы бы никогда не обнаружили эту записку.
У меня начинает урчать в животе.
– Этот порошок от паразитов кажется мне все более привлекательным, – говорю я. – Случайно не знаешь, кролики вылезают во время дождя?
Кол пожимает плечами:
– Никогда об этом не задумывался.
– Погоди. Неужели есть что-то, чего ты не знаешь о природе?
– Обычно я не хожу на охоту в дождь. У меня намокают перья.
На миг я представляю Кола в образе огромной хищной птицы. А потом до меня доходит…
– О, так ты о тех, что на стрелах.
Он смеется так, будто это была шутка, а не моя кратковременная глупость. После всего случившегося Кол по-прежнему считает меня забавной.
– Разве в пустыне не должно быть сухо? – интересуюсь я.
– Дожди в пустыне бывают редко. Но если все же случаются, то чаще всего проливные.
– Проливные, – повторяю я. – Типичное слово экскурсовода.
Он придвигается ко мне.
– Нам, экскурсоводам, известны все нужные слова.
По лагерю проносится свежий ветерок. По моим голым ногам стекает вода, нас заливают косые потоки дождя.
Мы вот-вот снова поцелуемся.
– Сэр? – доносится голос Зуры. – У нас гости!
Смахивая капли дождя с лица, я вглядываюсь в небо. Этот звук – вовсе не ветер.
Его издают рассекающие воздух подъемные винты.
– Кол, быстрее. Нам нужно… – Только что же нам делать, я не знаю.
Спрятаться здесь негде. Сами мы с Колом стоим полураздетые, наши костюмы-невидимки соединены в одну сплошную простыню.
В вышине вырисовываются очертания стремительно приближающегося к нам аэромобиля. Лопасти его шести винтов превращают дождь в сильные порывы ветра.
Зура бросается к своей винтовке, Кол тянется за луком. Вот только бронированный аэромобиль они не станут сбивать.
Жестом руки я подзываю свой нож, но из-за поднявшейся бури он меня, должно быть, не видит. Я даже не помню, где оставила его. Во всем виноваты поцелуи и отсутствие паранойи.
Мы в тупике.
Однако как только аэромобиль опускается на посадочную площадку, я понимаю: это не боевое судно, а сверкающий черным роскошный лимузин.
Тот самый, на котором разъезжает мой отец.
Я падаю коленями в грязь.
– Нет.
Аэромобиль распахивает двери, похожие на огромные крылья бабочки, словно бы в попытке защитить захватчиков от дождя.
И наружу, подобно завоевателям нового мира, выходят они.
Тео Палафокс и двое его друзей.
