Огромные двери-крылья стоящего возле нас лимузина захлопываются. На поверхность платформы льется свет синих лампочек, отмечающих охраняемый периметр.
– А теперь слушай сюда. – Срин одергивает свой школьный свитер, как если бы собиралась произнести речь. – Расклад такой. Либо ты берешь с собой на войну Тео вместе с моим лимузином. Либо остаешься здесь без транспорта и ждешь, когда тебя заберут смотрители Паса.
– Смотрители? Мы ничего не нарушаем.
Срин расплывается в улыбке.
– Вы – комбатанты[28], замеченные на территории нейтрального города, вооруженные снайперскими винтовками, гранатами и костюмами-невидимками.
– Э-э, сэр, – вступает Зура. – Формально она права.
– Пас на нашей стороне! – восклицает Кол.
– Неофициально – да, – говорит Срин. – Но как только к ним поступит соответствующая жалоба, они будут вынуждены действовать согласно правилам нейтралитета, а следовательно, задержать вас до окончания войны. Пас не позволит, чтобы его втянули в войну против маньяка, помешанного на бомбах!
Кол вздыхает:
– И кто же подаст эту жалобу?
– Лимузин. Передать сообщение через тридцать секунд.
– Есть, генерал Срин, – откликается лимузин.
Херон качает головой:
– Уж поверь мне. Она не блефует.
– Не слушай ее, – вмешиваюсь я. – Просто позволь своему брату остаться.
– Я только что потерял мать… еще раз. – Голос Кола надламывается. – Я не могу вдобавок потерять и его.
– Он тоже не может. Поэтому сейчас вы нужны друг другу.
– Двадцать секунд, – напоминает Срин.
Прикрыв глаза, Кол делает глубокий вдох.
По его лицу катятся слезы. Я догадываюсь о том, какая картинка постоянным повтором сейчас крутится в его голове – устремившаяся на его дом ракета.
– Боритесь вместе, – умоляю я.
– Десять секунд.
– Ладно! – Возглас Кола эхом разлетается по пустой платформе. – Я согласен.
– Лимузин, отмени предыдущий приказ, – невозмутимо произносит Срин. – Доверенность на управление прокатным транспортом передай Тео Палафоксу. И купи нам с Хероном билеты на ближайший поезд в город.
– Будет сделано, генерал Срин. Было приятно служить вам.
Ночь мы проводим на южной стороне острова Баха, среди множества солнечных панелей, чей размер не превышает величину игральной карты.
Аккумулятор нашего лимузина практически разряжен, а главные батареи Паса располагаются под землей. Поэтому мы подключаемся к ним на всю ночь, прежде чем утром отправиться к точке сбора, которую Кол определил для оставшейся части викторианской армии.
С океана дует прохладный ветерок. Мы с Колом спим под открытым небом и, чтобы согреться, крепко обнимаем друг друга. Где-то посреди ночи я просыпаюсь от его плача. Тело Кола сотрясают молчаливые рыдания, и с каждым ударом сердца умирает последняя надежда на то, что его мать жива.
В попытке утешить его я что-то шепчу ему на ухо, но мои слова, должно быть, тонут в шуме прибоя. Лучше так, чем думать о Рафи, которая одна сидит в нашей комнате – наедине со своим горем и без друзей, даже не знавших о том, что у нее была сестра.
С долгожданным наступлением рассвета окружающее нас поле солнечных панелей оживает. Каждая из батарей оборудована шестью лапками, с помощью которых она в течение дня передвигается и при необходимости разворачивается. Сейчас все они повернуты к красным проблескам на востоке, словно цветы в ожидании солнечных лучей.
Так одна из панелек в поисках света забралась на мой скомканный костюм-невидимку. Я аккуратно спускаю ее на землю.
Надев костюм, я вдруг понимаю, что сейчас тот сидит на мне куда лучше. То ли он привык к форме моего тела. То ли ему наконец не мешает ночная сорочка. Тяжесть от собранной за ночь росы дарит мне успокоение.
Уж с водой-то и ножом я точно выживу в дикой природе.
Я опускаюсь на колени рядом с Колом.
– Ты не спишь?
С его губ слетает тихое бормотание. Как только я наклоняюсь ниже, чтобы поцеловать их, он резко открывает глаза.
– Фрей?
– Ожидал увидеть кого-то еще?
Он с улыбкой садится. Крошечные устройства тут же разбегаются в стороны от упавшей на них тени. Из-за полыхающего на горизонте солнца множество солнечных панелек превращается в темно-рубиновое море.
На некоторое время мы замираем и любуемся восходом. Солнечный шар медленно скользит вверх по небосклону, его свет струится по поверхностям впитывающих энергию устройств. Все кругом окрашивается из малинового цвета в оранжевый.
– Только посмотри, – говорит Кол. – Ты такая красивая.
– Ты о чем?.. – Я смотрю на себя.
Камуфляжный окрас моего костюма приспосабливается к разноцветью солнечных панелей. Я переливаюсь, будто витражное стекло – на моем теле играют сотни отблесков рассвета.
Кол целует меня. Так мы и сидим до тех пор, пока из распахнутых дверей лимузина до нас не долетают сладкие ароматы выпечки и кофе.
Внутри машины завтракают Тео и Зура.
Школьная одежда Тео выглядит еще более помятой в отличие от безупречной солдатской формы Зуры.
Не теряя времени зря, она обращается к Колу:
– Доброе утро, сэр. К этому часу все подразделения должны были прибыть на точку сбора. Мы полностью заряжены.
