— Я тоже, — встрепенулся я. — И времени-то всего ничего прошло, не успел со зверями поработать… Можно я пойду, Алёна Алексеевна, а? Я даже лучше Савы могу их кормить, и боксы вымыть.
Алёна посмотрела на меня с насмешкой:
— Вот закончишь школу, провалишь поступление в университет, вот тогда приходи к нам техником работать, так и быть, похлопочу за тебя перед Марго, то есть Маргаритой Николаевной.
Пришлось мне повернуться опять к компьютеру и продолжить заполнять каталог. Вносить нужно было сведения о наших животных, но до циферки, до буковки мне уже известные, необходимые теперь только для статистики. Раз так, решил я, не буду отвлекаться и сделаю быстро-быстро, тогда она разрешит мне пойти в боксы к животным.
Запнулся я только однажды, когда заполнял карточку гризли. В графу «класс психической устойчивости» я перенёс из электронной карты только одно слово — «неустойчив». И всё, одно слово, совсем даже не страшное, решило его судьбу. Почему-то я думал, что там будет написано что-то вроде «людоед» или «ужасно опасен»…
Задумавшись о медведе, я, само собой, вспомнил про Машу, про её предательство и про наш вчерашний разговор и подумал, что и практика, ради которой она пошла на такое, скоро закончится. Или её оставят в лаборатории? Профессор Громов, которого я видел только мельком в столовой, заранее представлялся мне напыщенным индюком и карьеристом от науки, который воспользовался девчонкой ради своих мерзких целей.
Да, побочным эффектом его действий могло бы стать избавление человечества от рака. И оно, конечно, заслужило право на надежду. А медведь?
В глубине души я осознавал, что рассуждаю неправильно, ведь нельзя ставить на одну доску научные открытия и жизнь зверя, даже самого умного. И всё-таки…
— Ёжик! — голос Алёны вывел меня из задумчивости. — Мы закончили, а ты?
— Да, я скоро, — сказал я и пристально вгляделся в цифры на экране.
— Мне надо в главный корпус, Вильямс поможет мне донести образцы, а когда мы вернёмся — пойдём на осмотр. Так что ты уж закончи, будь добр, до нашего возвращения.
— Да, да, обязательно.
На самом деле сердце у меня забилось. Сава, хотя и останется в блоке, засядет в каптёрке и погрузится в дурацкую игру на смарте, которую ему совсем недавно скачал Ви. Бегалка и стрелялка. Затягивает не хуже плюсны! Он ничего не заметит. Не услышит, как я осторожно выйду из кабинета Алёны, пройду на цыпочках по коридору к последнему боксу и бесшумно нажму на кнопку. Лишь бы не услышал, как зашуршит стекликовая дверь.
Это был шанс попробовать записать гризли на смарт, и я собирался воспользоваться им. И вовсе не думал о том, что мне придётся войти в бокс к медведю совсем одному, без защиты и даже не взяв с собой шокер или что-то подобное.
И чёрт побери, когда я в самом деле, едва переводя дыхание, проделал это, медведь оказался в аниме!
Я понял это не сразу, ведь думал только про то, как сделать всё как можно тише, поэтому, когда дверь отъехала в сторону, я шагнул в бокс, повернулся поскорее к двери и, нажав кнопку, закрыл её изнутри. И только потом посмотрел на зверя. А он в аниме! Зверю запрещено находиться в аниме днём, когда в бокс могут зайти люди. Именно поэтому Сава всегда привязывал этого медведя. А теперь, видно, не стал по настоянию Алёны. И вот я стою перед ним, совершенно безоружный и беззащитный, а он лежит на полу, вытянувшись во весь рост, гигант даже среди оборотней.
По всем правилам я должен бы пулей выскочить из бокса и позвать Саву. Но по правилам я вовсе не должен был заходить к зверю тайком. И раз уж зашёл…
Медведь, очевидно, меня заметил — ноздри его большого чёрного носа подрагивали, но маленькие глазки были полуприкрыты. Я не видел его анимы с того самого первого раза, когда Сава заставил его обратиться прямо на наших глазах. И она была… Зверь был страшен, конечно. Даже обычный медведь таких размеров, окажись вы в двух шагах от него, напугал бы вас, не то что оборотень! Но всё-таки он был и красив. Под густой светло-коричневой шерстью скрылись шрамы, уродовавшие его гомункула, голова не казалась ни слишком большой, ни непропорциональной, в нём вообще теперь не было видно несоразмерных черт. Когда он поднял голову и поглядел на меня, немного приоткрыв пасть, мне показалось, что он усмехнулся почти точно так, как усмехался раньше, видя меня, — издеваясь над моей слабостью и трусостью.
И тут я понял, что совершенно его не боюсь.
— Привет, — сказал я вполголоса.
Медведь поднял голову и посмотрел на меня.
— Вообще-то я хотел записать на смарт, как ты разговариваешь, — добавил я быстро, не сразу вспомнив, что зверь понимает только английский. — Но если ты отдыхаешь, то…
Мне не хотелось уходить, так и не сделав того, зачем пришёл, не зная, когда ещё может выдаться удобный случай. Потребовать от него перехода? Это был единственный выход, хотя смотреть на оборот у меня не было никакого желания.
Я подошёл к зверю, достал смарт и уселся на кушетку.
— Мне нужен твой гомункул, — сказал я, медленно выговаривая английские слова, — хочу записать на смарт, как ты говоришь.
