Медведь медленно поднялся. Громко сопя, понюхал смарт в моей руке, затем обе ладони и легонько ткнулся носом в мой живот.
На мгновение прежний страх вернулся: вдруг это было каким-то наваждением, всё это я просто придумал, просто совпало, и теперь я сижу рядом с бессмысленным кровожадным зверем, который обнюхивает свой сегодняшний обед?!
— Гомункул, — я попробовал ещё раз, глядя медведю в глаза, надеясь увидеть в них искру понимания. — Снимай шкуру.
Я повторил команду, которой Сава заставлял медведя оборачиваться, в надежде, что до него хоть так дойдёт смысл сказанного.
И это сработало. Зверь фыркнул, отошёл на пару шагов и начал переход. Я тут же зажмурился. Никогда раньше не обращал внимания на то, сколько странных звуков издаёт живое тело в процессе трансформации. И дело не только в тяжёлом дыхании — это-то как раз не удивительно, ведь переход даётся огромными потерями энергии. Кости! Они скрипят, знаете ли, кишечник издаёт утробные звуки, лёгкие сжимаются с сипом. В общем, слушать почти так же неприятно, как и смотреть. Пока медведь оборачивался, я успел почувствовать сожаление, что не сфотографировал его аниму. Просто так — очень уж красивой она выглядела по сравнению с гомункулом даже в сером карантинном боксе.
Я открыл глаза, вздрогнув, когда медведь дотронулся до моей щеки влажными после перехода пальцами. Это прикосновение, такое обыденное, если подумать, обыкновенное среди людей, поразило меня из-за того, что сделал это зверь. Откуда он мог взять такую человеческую осторожность, даже аккуратность?
Он стоял, выпрямившись во весь рост, возвышаясь надо мной ещё больше, чем обычно, из-за того, что я сидел.
— Хорошо, — сказал я и ткнул в кнопку камеры на смарте. — Ты понимаешь меня?
Медведь хрипло выдохнул:
— Да.
— Ты умеешь произносить слова? Разговаривать?
— Да.
Тут я замешкался. Простое «да» выглядело не слишком впечатляюще, нужно было что-то другое. Нечто, что точно докажет владение речью. Я никак не мог придумать, медведь в это время стоял молча, хмуро сведя брови и мрачно на меня глядя. К счастью, я вспомнил Чарли!
— У тебя есть имя? — бодро спросил я.
— Да.
— Как тебя зовут?
Медведь оскалился, показывая все зубы, и издал короткий рык, который вовсе не был похож на слово.
— Это твоё имя?
— Да.
— Кто дал тебе его?
Медведь молчал какое-то время. Я смотрел на безобразное лицо, увеличенное на экране смарта. Брови его хмурились, верхняя губа дрожала, нос сморщился. Он думает? Подбирает слова?
— Сам я, — ответил он и снова рыкнул.
В этот момент на экране смарта поверх видео повисло сообщение — пришло письмо на электронный адрес, и — ого! — оно было от Лайлы Доббс.
Я остановил запись и открыл его.
Лайла Доббс не оправдала моих ожиданий, сообщение оказалось слишком вежливым и гладким. Однако из него следовало, что медведя доктор знает и действительно с ним работала.
Недолго думая я написал быстрый ответ: «Кстати, прямо сейчас могу дать вам поговорить по слайпу».
Нажал «отправить».
И тут же, точно она ждала у компьютера, звякнул ответ: «Да, пожалуйста» — и номер слайпа.
Пока я возился с письмом, медведь устал стоять, опустился на пол рядом с койкой и с равнодушным выражением наблюдал за мной.
Я быстро подключился, и через минуту на меня из окошка программы посмотрела женщина средних лет. Было плохо видно, потому что у них там уже стемнело и доктора Доббс освещал только свет от смарта. Но слышно отлично.
— Вы Никитенко? — спросила она высоким, острым голосом, словно чайка вскрикнула. — Где он?
Едва медведь услышал этот голос, он оскалился, глаза загорелись.
Я повернул смарт к нему камерой, так чтобы доктор Доббс его увидела.
— Самсон, — сказала она. — Самсон. Это ты? Вижу, что ты. Никитенко, дайте ему смарт.
Но медведь уже сам потянулся и почти вырвал смарт у меня из рук.
— Самсон, — продолжала доктор Доббс, — этот мальчик написал мне, что ты в России? Как ты там оказался? Впрочем, я это узнаю. С тобой всё хорошо? Тебе хорошо?
— Да, — ответил медведь. — Да, мама.
Вот это да! Я ушам своим не поверил сначала, но он ещё раз повторил это «да, мама», потом провёл осторожно, нежно пальцем по экрану. Но из-за этого движения соединение прервалось, экран погас.
Медведь зарычал и отшвырнул смарт в сторону.
— Тише! — только и успел сказать я, подобрал поскорее телефон и открыл дверь.
В коридоре было тихо, только из бокса одинокой теперь енотки доносилось едва слышное поскуливание.
И в этот момент позади меня раздался звук, показавшийся мне оглушительным.
Я обернулся — медведь стоял у стены и со всей мочи бил в неё кулаком.
— Что там за дурнина? — раздался грозный голос Савы, я стремглав выскочил и поскорее закрыл за собой дверь бокса.
Сава вышел в коридор, стукнул, проходя мимо, ногой по двери в бокс енотки, чтобы та замолчала.
— Чего тут? — спросил он меня, подойдя ближе. Вот вроде бы я с ним не ссорился, а всё равно испытывал к нему безотчётную, внутреннюю какую-то неприязнь. И он это чувствовал — и недолюбливал меня в ответ.
— Ничего, я смарт уронил, они и расшумелись.
