Я молча подошёл к плите, зажёг её и поставил на огонь свою сковородку. Под Машиной кастрюлей тоже зажёг — не будет же она, какой бы подлой ни была, питаться полусырым рисом. Она благодарно шмыгнула носом и снова стала мешать кашу.
Нет, конечно, я не простил её. Как я мог? Нет, такое нельзя простить, пусть она тысячу раз хотела спасти человечество, пусть даже спасла его.
— И что же, — спросил я и перевернул яичницу на другую сторону, — твой профессор Громов так прямо и сказал тебе — устрой скандал, чтобы медведя отдали нам?
— Нет, что ты! — сказала Маша тихо. — Он бы никогда не стал — он выше этого. Но Громов пришёл в тот раз с совещания у Медузы, они с Сухотиным спорили до ругани, и сказал, что, наверное, опять ничего не выйдет, второй медведь слишком старый, придётся всё отложить. Вот если бы точно быть уверенным, что гризли нельзя к бихевиористам, изучать поведение, тогда…
— Он подтолкнул тебя. А потом защитил от Медузы, потому что подтолкнул, — сказал я упрямо. Моя яичница начала подгорать, но мне нужно было закончить этот разговор.
— Наука требует жертв, Ёжик, — ответила Маша. — Приятного аппетита.
Она выключила плиту, подхватила полотенцем кастрюльку и ушла в свою комнату.
Я ещё минуту, наверное, смотрел на скворчащий под яйцами жир на сковороде…
— Ты очень плохо жаришь яйца, Ёжик, — сказал мне Вилли, когда увидел моё изделие.
— Там была Цейхман, — сказал я, словно это всё объясняло.
Мы поставили сковороду на табуретку между нашими кроватями, Вилли отрезал хлеба, покрошил колбасы, и мы принялись есть. Не знаю, что там кто думает про мою готовку, однако яичницы не стало в один миг.
— Мне тут пришло в голову, — сказал Вилли, аккуратно вытирая рот носовым платком, — что эта твоя доктор Доббс уже могла ответить тебе. Ты проверял почту?
Чёрт побери, я совсем забыл про письмо! Сердце у меня запрыгало — ведь если доктор Доббс подтвердит, что гризли разговаривает, то наше дело в шляпе, как говорит моя бабуля. То есть сделано! Такому именитому учёному поверит не только Алёна, но и Медуза, конечно же. И тогда гризли не разрежут на запчасти, а будут изучать, скорее всего в лаборатории профессора Сухотина.
Я быстро достал из кармана смарт, который, как назло, чуть не вылетел из моих рук, и открыл почту.
Конечно, меня или Вилли навряд ли переведут по такому случаю в бихевиористскую лабораторию и дадут работать с гризли, всё-таки мы всего лишь школьники. Но в глубине души ещё теплилась надежда. И было странное чувство, что гризли уже выбрал меня для разговора и не станет общаться с кем-то другим.
Письма от доктора не было.
— Проверь в спаме, — подсказал мне Вилли, как будто бы я сам не мог такого сообразить.
— Не пойму, в чём дело, — сказал я, чрезвычайно огорчённый. — Может быть, ошибся в адресе…
— Дай-ка я посмотрю твоё письмо. — Вилли протянул руку, и я передал ему смарт. — Ну, нормальное, — оценил он, прочитав. — Всего две ошибки в прошедшем продолженном, но в целом даже похоже на студента. Здорово у тебя получается врать! — сказал он то ли восхищённо, то ли с иронией.
— Только вот она почему-то не отвечает.
— А где ты взял этот адрес? Рядом с научной статьёй? Ага, это, скорее всего, её корпоративный адрес в университете, его проверяет какой-нибудь секретарь или академический студент. Скорее всего, он подумал, что твоё письмо не стоит внимания.
— Что же делать?
— Проведём расследование, — сказал Вилли и с таинственным видом полез в свой собственный смарт с большим экраном. — Профессор Доббс работает в Институте спецветеринарии, так? Она университетский преподаватель, следовательно, она, скорее всего, снимает дом недалеко от кампуса. Мы проверим списки арендаторов на сайте кондоминиума… Так… Так… Ага!
Он торжественно повернул ко мне экран.
— Это адрес, на который профессор Доббс получает коммунальные счета, рекламные рассылки и прочую белиберду.
— Раз белиберду, так чем это лучше? — спросил я.
— А тем, что счета она, скорее всего, просматривает сама, прямо со своего смарта. Подумай, шансы явно выше.
— Не особенно, но по крайней мере она поймёт, что просто так я от неё не отвяжусь, — сказал я безо всякой радости.
— Только ошибки исправь. — Вилли смотрел через моё плечо, как я набираю тот же текст в новом окошке.
Я так и сделал, хотя и без особенной надежды.
Наутро я уже не забыл о письме доктора Доббс и первым делом проверил смарт. Письма не было.
— Ну что же, подождём ещё, — сказал Вилли с энтузиазмом.
Мне нечего было ему возразить.
Первым делом в блоке я попытался прорваться к медведю — Сава как раз кормил животных, и я постарался набиться ему в помощники. Но, к моей досаде, меня остановила Алёна, позвала в кабинет, велела заполнять электронные карточки каталога — нуднее занятия не придумаешь.
— Скоро у этих животных закончится карантин, распределим их по лабораториям, а потом и ваша практика закончится. Останусь одна, — сказала она, пересчитывая флаконы с препаратами в большом стеклянном шкафу. — Сорок два.
— Я бы хотел остаться, Алёна Алексеевна, — сказал Вилли, записав «сорок два» в таблицу напротив названия лекарства. — Если это возможно.
