Хотя очевидно было, что ничего не в порядке, потому что глаза у неё были красные, а щёки — мокрые от слёз. Даже Чарли это почувствовал и, повернувшись к ней, стал слизывать слёзы с её лица.
Мы с Вилли молчали, не зная, что ещё сказать и что сделать…
— Ну ладно, ладно, — сказала Алёна, слегка отстраняя Чарли от своего лица, — хватит тебе, дурашка. Хватит.
— Алёна Алексеевна, — сказал вдруг Вилли, поправив очки на переносице, — я напишу маме, мы возьмём Чарли, выкупим его у Конторы. Они согласятся. А потом, когда вы сможете, возьмёте его себе.
Алёна поднялась с пола, отряхнула полы халата. Чарли, услыхав своё имя, подбежал к Вилли и лизнул его руку.
— Не стоит, Вильямс, — вздохнула Алёна. — Через неделю привезут новую партию зверей, там будет кто-то ещё. В каждой партии есть кто-то, поверь мне.
— Когда его… убьют? — спросил я. И Вилли обернулся на меня, скрипнув зубами от возмущения.
Алёна посмотрела на меня хмуро.
— Через пару дней или через неделю. Какая разница? Пойдём, Чарли. Гулять, — сказала Алёна и нажала на кнопку двери.
Чарли весело потрусил к выходу. Алёна подобрала с пола ошейник и поводок, который так и не надела на собаку, и пошла к выходу. Вилли поплёлся за ней.
Я остался.
К вечеру моё настроение совсем испортилось. Ушло в минус, сказала бы мама. Я сидел на своей кровати, забравшись на неё с ногами, шарил по Сети, стараясь удержаться от того, чтобы проверять почтовый ящик каждые пять минут в надежде, что доктор Доббс мне напишет. Вилли пару раз попытался отвлечь меня разговорами, но выходило плохо.
Наконец, тихонько поскрёбшись в дверь, пришла Маша Цейхман.
— Я сразу, как только рабочий день закончился, к вам.
— Что там? — спросил я, глядя на неё исподлобья.
— Операция прошла хорошо, успешно, — сказала она, осторожно присев на край кровати. — Материал взяли отличный, профессор Громов сказал, что это будет, если всё удастся, прорыв в науке.
— С Самсоном что? — спросил я, перебив этот поток восторгов.
— Он хорошо себя чувствует, — сказала он и потупилась. — Сносно.
— Да говори же ты уже, — не выдержал Вилли.
— Взяли глазное яблоко, — едва слышно пролепетала Маша. — Левый глаз. Глазницу обработали, но не зашили. Мне разрешили наблюдать…
Меня затошнило. И теперь мне захотелось побить Цейхман, хоть она и не была особенно виновата, но всё же! Я вскочил и поскорее отвернулся к окну, чтобы не видеть её.
— Он поправится, — сказала Маша. — Дарий Александрович говорит, что сила оборотня — в его способности регенерировать клетки. Поэтому, если удастся создать дедифференциацию клеток в раневой поверхности, то, возможно, регенерирует новое глазное яблоко. Это уже Евгений Евгеньевич предположил, и Громов согласился.
Вилли завозился за моей спиной и вздохнул. Ему стало интересно.
— Если опыт удастся, — продолжала Маша всё громче и увереннее, — вы только представьте, какое это будет чудо! Добиться регенерации можно при помощи индукции и раздражения. Это уже известный опыт, давно проводится на амфибиях. На раневую поверхность воздействуют слабым током и солевыми растворами, и орган регенерирует. Чудо! Чудо науки и жизни!
— Я должен его спасти! — сказал я Вилли, когда Маша ушла. — Ты же понимаешь это? А?
Мне не хватало кислорода, я с треском открыл старую раму и вдохнул влажный вечерний воздух. Вилли молчал, хотя спиной я ощущал его взгляд.
— Понимаешь, — я снова обернулся к нему, чувствуя, как предательски дрожит у меня подбородок и нижняя губа, — это всё равно как если бы на мне проводили очень нужный и важный эксперимент. Ты бы пошёл на это?
— Конечно нет, Ёж, о чём ты говоришь!
Вилли выглядел потерянным. Его чёрные глаза за стёклами очков смотрели на меня отчаянно и грустно.
— Поэтому я должен. Даже если медведь вырастит им глаз, думаешь, они на этом остановятся? Нет, потом они вырежут ему ещё что-нибудь, потом ещё. Они его убьют. Да, ради науки, ради человечества и чуда жизни, как говорит Цейхман, но они его убьют.
— Но наука не может обойтись без экспериментов, — ответил Вилли глухо. — Ты же не предлагаешь остановить научный прогресс?
— Знаю, что не может. — Я упрямо помотал головой. — И пусть не может. Но не в этот раз, понимаешь? Так нельзя!
— Но что же нам делать? — спросил Ви.
— Мы должны украсть его.
— Тю-ю-ю, — присвистнул Вилли, — ну ты только подумай, какая это глупость. Нас в два счёта вычислят и поймают.
— Не в два счёта, — сказал я. — Какое-то время поищут. Но ждать нельзя, послезавтра конец нашей практики. Цейхман и ты остаётесь — пусть, но у меня и близнецов уже не будет доступа, а тем временем этот Громов ещё что-нибудь у медведя отрежет! Ждать нельзя!
— Да как ты собираешься вообще это провернуть?
Я ненадолго задумался.
— Проверну, — сказал я. — Только мне понадобится твоя помощь. И близнецов ещё, если они согласятся. Давай, зови их.
Через пару минут, вызванные Ви смарт-сообщением, близнецы сидели у нас в комнате: Анка в джинсовых шортах — на кровати рядом с Вилли, а Ксанка в красной футболке взгромоздилась с ногами на стул.
