С. 550. Раби Акива (ок. 50–135) – основоположник раввинистического иудаизма.
С. 553. Mise au point – уточняющая (разъясняющая, вносящая ясность) точка (фр.).
С. 554. …«выходцы с Пинского болота»… – См. примеч. к с. 372.
С. 555. …уайтчепельское слово «бойчикль»… ведь это tour de force… – От Уайтчепел, лондонский район с наибольшей концентрацией евреев. Бойчикль – слово, образованное от англ. boy (парень), рус. суффикса «-чик» и характерного для идиша уменьшительно-ласкательного суффикса «-ль». Tour de force – ма`стерская штука (фр.).
…может раз в поколение расцвести на земле… существо, одержимое одной заботой – всех приголубить, всем дать уют. – Отголосок еврейского поверья о существовании 36 праведников, на которых держится мир; см. упоминание в письме Жаботинского О. Грузенбергу от 26 февраля 1929 г. в: Фирин (с. 242).
С. 556. Ралли – семейство греческого происхождения, занимавшееся торговлей зерном, известное в Одессе с 1814 г. В романе речь идет о Стефане (Степане) Ивановиче Ралли (1821–?), гласном Городской думы, возглавлявшем в ней купеческую фракцию, который был также председателем Общества животных и инициатором создания одной из первых в России ветеринарных лечебниц.
Standesgemäß – приличествующий, соответствующий (нем.).
– А церковь выбрали?.. 〈…〉 Сделаю, как все, поеду в Выборг к тамошнему пастору… – В выборгской епископско-методистской церкви крестился, например, О. Мандельштам (правда, позднее, в 1911 г.).
С. 557. L’envoi – посылка, завершающая строфа, обращенная к читателю и подводящая итог балладе (фр.).
С. 558. …видел в американском Ричмонде… тамошний Капитолий… – Ричмонд – административный центр штата Вирджиния; ричмондский Капитолий спроектирован в духе римского храма третьим президентом США Т. Джефферсоном (1743–1826).
С. 559. «Я сын моей поры…» – строка из стихотворения Жаботинского «Piazza di Spagna».
С. 562. …вероятно, той Одессы уж давно нет и в помине… – Cр. с финалом очерка «Моя столица»: «…Только то грустно, что всего этого уже нет, и Одесса давно уж не такая. Давно, еще задолго до нынешнего мора и глада и труса, стало меркнуть и сереть то великолепие многоцветности – высокая прерогатива радуги, бриллианта, империй. Александрия севера постепенно превращалась в южную Калугу; а теперь, говорят, совсем и нет больше на том месте никакого города – трактором, от Куликова поля до Ланжерона, проволокли борону, а комья потом посыпали солью. Жаль…» (Causeries, с. 85).
* * *Искренне благодарю профессора Вольфа Московича за любезную помощь в работе над комментариями к романам В. Жаботинского.
Владимир Хазан
