О, как высоко должен быть ценим военачальник, который бы знал, что только со здоровым солдатом можно побеждать, умел и не забывал во главу угла всех своих боевых планов всегда класть соответствующие меры по сохранению здоровья подведомственных ему масс в смысле, главным образом, правильного питания и целесообразного расходования их рабочих сил.
Употребление войсками в условиях военно-походной жизни воды исключительно лишь отварной или фильтрованной, оказывается практически неосуществимой утопией.
14 июля.
Ввиду назревающих событий сегодня вечером в Ляояне созывается при штабе корпуса совещание из командиров частей. Нужно, говорят, ожидать со стороны японцев ночных внезапных движений, преимущественно обходных, до чего они большие охотники и ловкие артисты…
Вечером объехал лечебные заведения, еще не раскрывшиеся для функционирования. Получил массу циркуляров и инструкций… А сколько расплодилось всяких срочных требований от разных инстанций – уму непостижимо!.. Все пишут и пишут, подавляюще много пишут, канцелярия всех одолела.
15 июля. Около 2 час. дня у нас в штабе состоялось экстренное совещание о замене четырехколесного обоза арбами и вьюками.
Скоро Куропаткин переходит в наступление, предлагая сначало порешить дело с Куроки, против которого стоят корпуса – Келлера и 10‑й армейский; затем уже Нодзу и Оку, против коих находятся 1‑й и 4‑й Сибирские корпуса; наш же корпус предназначен пока в резерв для движения туда, где будет более всего ощущаться в нем надобность.
Получена от Куропаткина телеграмма к корпусным командирам, дышащая весьма гуманной заботливостью о здоровье солдата…
То и дело приводят под конвоем китайцев, подозреваемых в шпионаже. Участились случаи пропадания без вести одиночно отлучившихся наших солдат; повелено теперь отпускать их не иначе как группами не менее 5 человек.
16 июля.
Рано утром… отправился в Ляоян, где мне так необходимо было быть и по службе, и по частным делам – отправить деньги домой…
17 июля.
…Прочитываю книгу приказов и приказаний командующего и Главнокомандующего со дня объявления войны…
18 июля.
Дела заставили меня опять поехать в Ляоян. Побывал в полевых госпиталях № 13 и 14, посмотрел всех своих больных солдатиков; слава богу – ни одного оказалось тифозного…
Все льстили себя надеждой относительно сосредоточения нашего корпуса; вышло же не то! Его части оказались весьма разбросанными и раздерганными; теперь в состав нашего корпуса входит лишь одна бригада моей дивизии да один полк 3‑й дивизии, которыми и охраняется весь Ляоян; остальные же части корпуса пошли на затычки в разные места, в другие отряды. Царит полная неизвестность насчет творящегося теперь на театре войны; само даже корпусное начальство ничего не знает, что предстоит ему делать…
Нет ли у Куропаткина в голове какой-нибудь хитрой диверсии? Не думает ли он швырянием нас по кусочкам в разные стороны занять внимание японцев, пока не подойдут 1, 5 и 6‑й корпуса?..
Мы даже допускаем, что у него, очевидно, имеется какой-то план, ему лишь одному известный. Мечтаем иногда о таком шахматном ходе с нашей стороны: Балтийская эскадра пойдет прямо в Японию для десанта…
19 июля.
Продолжаем стоять на месте…
Около 11 час. дня получена телеграмма, предписывающая нам двигаться в юго-восточном направлении от Ляояна на дереню Куюту отрядом в составе одной бригады, двух артиллерийских дивизионов, одной парковой бригады и нескольких драгунских частей. По официальным сведениям – японцы энергично наступают и оттесняют нас на Ляндяцзянь…
Появились, как из земли выросшие, около десятка иностранных корреспондентов и военных агентов. Очевидно, мы на пороге решительных событий…
Все время пути жара и пыль стояли классические… Прибыли на ночлег в деревню Куюту, отстоящую от Ляояна верст на 6–7…
20 июля.
Выступили около 6 час. утра. Идем за 16–17 верст на ЮВ (юго-восток) к Сяолинцзы. Дорога пролегала через долины, ущелья, горы, перевалы, сопки. Перешли вброд много безымянных горных речушек, которые от дождя превращаются в грозные буйные потоки, где тонут люди, лошади, обоз. Совершили большой переход через отроги Фын-Хунлинского хребта с огромными подъмами и спусками.
Еще в самом начале выхода нашего с бивуака навстречу нам попалась печальная процессия – везли на лафете орудия при надрывающем душу погребальном марше прикрытое шинелями тело вчера убитого (генерала) Келлера. Наш отряд отдал последний долг его праху; скомандовал «Смирно»; ружья были взяты «на караул», и раздался гимн «Коль славен»…
Нам во что бы то ни стало для поднятия духа армии нужна победа, хотя бы и призрачная…
Около 4 час. дня прибыли в Сяолинцзы. Забивуакировали на обширной плоской долине между высоких гор у мелкого небольшого горного ручья…
21 июля.
