Около двух пополудни того дня, когда Такуминоками попытался убить Кодзукэносукэ, из числа находившихся в Эдо вассалов Такуминоками были посланы в Ако с новостями Хаями Тодзаэмон и Каяно Сампэй. Около девяти вечера за ними последовали Хара Содзаэмон и Оиси Сэдзаэмон, чтобы передать о смерти Такуминоками. Воины мчались без передышки, меняя один паланкин за другим, и в четыре с половиной дня покрыли расстояние в 620 километров.
Вести вызвали споры в клане Асано, многие запаниковали. Приговор хозяина замка к смерти означал конфискацию правительством его владений и лишение самураев привилегий. Главный вопрос, который необходимо было решить до прибытия посланников сёгуната, – как достойно встретить все это. Управляющие Оиси Кураносукэ и Оно Куробэ, а также 300 вассалов семьи Асано совещались день и ночь.
Было выдвинуто три варианта действий. Некоторые предлагали мирную сдачу замка – символа власти даймё – и мирный роспуск вассалов. Другие предлагали сражаться с войсками сёгуната до последнего, а когда замок падет – всем покончить с собой. Третьи – сдать замок и по примеру господина покончить с собой. Те же, кто остался в Эдо, настаивали на том, чтобы немедленно напасть на Кира Кодзукэносукэ и убить его.
Роспуск открывал самураю несколько возможностей. С одной стороны, он мог попытаться использовать незначительный шанс поступить на службу другому клану; или же заняться каким-нибудь считавшимся приличествующим самураю делом, например, преподаванием; или же он мог отказаться от прежнего статуса и вести обычную жизнь. С другой стороны, вопрос о том, как достойно выполнить свой долг перед лицом бесчестья для себя и господина – оставлял самураю единственную возможность: смыть позор, что почти всегда приводило к смерти или самым разным несчастьям. (Он, конечно, мог жить с этим позором, но это считалось совсем унизительным.) Подобная перспектива явно не нравилась многим вассалам Асано: люди начали разбегаться еще до принятия окончательного решения, а за несколько дней до того, как прибыли посланники сёгуната для «приема» замка, исчез и Оно Куробэ, исполнявший обязанности
В конце концов было принято третье предложение, поддержанное Оиси Кураносукэ. За него проголосовал шестьдесят один человек, включая самого Кураносукэ и его старшего сына, двенадцатилетнего Тикара. Было решено сдать замок без сражения – для того, чтобы восстановить семью Асано и добраться до Кира Кодзукэносукэ. Хотя какие-то попытки восстановить семью Асано предпринимались, главной целью было все-таки убить Кира. Как писал Кураносукэ в одном из писем к своему другу-монаху, «не будет ничего хорошего, даже если Дайгаку [брат Такуминоками] будет выпущен [из-под домашнего ареста]. Пока Кодзукэносукэ служит сёгуну, Дайгаку никак не сможет проявить себя, как бы образцово он себя ни вел, если рядом с ним окажется Кира».
Так началась череда тайных заговоров, ложных маневров, страданий, боли и жертв. Год и восемь месяцев спустя Кира был убит.
Доводы
Нобуацу, также известный как Хоко, – известный ученый-конфуцианец, занимавший при сёгунате Токугава пост первого
(Стихотворение в конце и предисловие к нему добавлены редактором японского оригинального издания.)
Оиси [Кураносукэ] и еще сорок пять самураев даймё западной области собрались вместе, чтобы осуществить свою цель – отомстить за господина. Четырнадцатого дня двенадцатого месяца пятнадцатого года Гэнроку они убили Кира и были взяты под стражу. Сёгун приказал нескольким чиновникам внимательно расследовать обстоятельства дела. Он определил причины преступления и приказал всем нападавшим покончить с собой.
Говорят так: «Три отношения и пять постоянств[210] являются основой этикета и принципом духовности, их действенность не зависит ни от времен, древних или нынешних, ни от места, ближнего или дальнего. Наши древние правители установили законы и прояснили правила, распространили их по всему миру и передали их наследникам.
Взаимоотношения между господином и слугой, отцом и сыном – это сущность трех отношений, основа пяти постоянств, предел Пути Неба и человеческой морали. Ни один человек между Небом и Землей не может быть свободным от них[211]. Поэтому составители “Ритуалов” говорили: “Никто не живет под одним Небом с врагом своего господина или отца»[212]. Это значит, что побуждение возникает из твердого, неподавляемого чувства; в этом нет ничего личного или частного.
Поэтому не позволять отомстить – значит нарушать закон древних правителей и ранить сердца преданных слуг и почтительных сыновей. Если же дело доходит до убийства мстителей, то это еще хуже, чем попрать закон и уничтожить смысл наказания. Как же в таком случае можно исправить человеческую мораль?»
