Уважая Асано Такуминоками, мы оказали ему честь, повелев встречать императорских посланцев. Тем не менее он забыл, что находится во дворце, и совершил непростительное преступление. Поэтому он был приговорен к смерти, а против Кира Кодзукэносукэ мы не приняли никаких мер. Тогда сорок шесть вассалов Такуминоками, поклявшись отомстить за своего господина, собрались вместе, ворвались с оружием в дом Кодзукэносукэ и убили его. Мы полагаем, что этот поступок свидетельствует о неуважении к властям. Это – тяжкое преступление, и оно не может быть прощено. Мы выносим всем смертный приговор и приказываем покончить с собой.
Приказ понятен. Сёгун не подверг их наказанию, как преступников, но позволил им покончить с собой. Это явилось выражением милости сёгуната, и они, казалось, могли благодарить свою судьбу.
Тем не менее легкомысленные люди продолжали уверять, что эти сорок шесть воинов были верными слугами и справедливыми людьми. Невежественные люди неспособны к размышлению, вот почему они высказывали подобные ошибочные суждения. Но ведь даже господин Хаяси скорбел об их смерти, и он написал в их честь стихотворение; сравнивая их с Юй Жаном и Тянь Хэном, он назвал их справедливыми слугами. Более того, он выразил свое сожаление по поводу их смерти, сказав, что они отомстили за своего господина и восстановили справедливость. Поэтому все ученые стали легкомысленно роптать и многие из них сочувствовали самураям.
Некоторые же говорят, что решение властей было правильным, и приговор – справедливым. Но если решение властей было правильным, как сорок шесть самураев могут быть справедливыми? Подобные доводы нелепы, ибо противоречат здравому смыслу. Если любой, кто читает книги мудрецов, произнесет хотя бы одну здравую мысль, люди будут считать его своим учителем. Очень жаль, если он высказывает и распространяет ошибочные суждения, смущающие умы простых людей. То, что сорок шесть самураев должны были считать Кодзукэносукэ своим врагом, ибо «нельзя жить под одним Небом с врагом своего отца или господина»[218] – огромная ошибка. Кодзукэносукэ не был их врагом. Он был бы таковым, если бы нанес вред Такуминоками.
Такуминоками напал на Кодзукэносукэ из личной ненависти и гнева, поправ тем самым Великий Закон. Поэтому сёгун приговорил его к смерти. Как можно думать о том, чтобы «отомстить» за такого человека? Если мы примем во внимание его чувства, то конечно, его гнев и возмущение можно понять, но если он хотел убить Кодзукэносукэ, это следовало сделать после исполнения своего долга и в более подходящем месте. Он же предпочел нарушить Великий Закон, да еще во время Великого Ритуала приема императорских посланцев.
Еще хуже то, что Такуминоками предательски напал на Кодзукэносукэ. Он вытащил свой меч за спиной Кира, когда тот разговаривал с Кадзикава Ёсобэ, и ударил его, когда тот попытался убежать. Но раны оказались неглубокими и не смогли убить Кодзукэносукэ, а сам Такуминоками был схвачен Кадзикава. Такуминоками лишен и отваги, и искусства, и достоин только того, чтобы над ним посмеяться. Вполне справедливо, что он был приговорен к смерти, а его замок и земли – конфискованы.
Кодзукэносукэ, в свою очередь, не обнажил меча, а просто упал в оцепенении с побледневшим лицом, чем вызвал усмешки самураев всей страны. То, как он отреагировал на нападение, было полным позором, хуже смерти. Зачем же сёгуну наказывать его? Ведь он явно не достоин мести!
Тем не менее сорок шесть самураев, вместо того чтобы сожалеть о страшном преступлении своего хозяина, решили пойти против воли сёгуната: они взяли в руки оружие и напали на дом Кира с боевыми криками и знаками отличия. Если бы после того, как они из ярости убили Кира, они поняли бы, что совершили преступление против воли сёгуната и покончили бы с собой в храме Сэнгаку, то они, по крайней мере, заслуживали бы нашего сочувствия.
Вместо этого они доложили обо всем губернатору Сэнгоку и заявили, что будут ждать решения сёгуната. В письме они указали, что уважают власть сёгуната, да и самому Сэнгоку они первым делом заявили то же самое. Что же это все может означать, кроме как желания добиться похвалы, избежать смерти и быть принятыми на службу? Поправшим Великий Закон и пошедшим против воли сёгуната не о чем докладывать, незачем ждать указаний. То, что сделали они, – это не то, что делают готовые умереть. Эти люди были вне себя от того, что лишились господина и службы; они все рассчитали и хотели осуществить свои цели. То, что они сделали, они совершили не из чувства верности и не из-за острой боли.
