Далее, эти воины, исполняя задуманное, не потревожили соседей и, более того, даже в доме врага старались не убивать тех, кто не оказывал сопротивления. Покидая дом, они позаботились о том, чтобы не начался пожар. Если обвинять этих людей в неповиновении властям только за то, что они были в полном боевом облачении, это значит намеренно пренебрегать подлинной целью их поступка.
В целом же, когда речь идет о великих свершениях, подобных данному, следует видеть подлинные мотивы и побуждения и прощать те немногие ошибки, что были допущены. Тогда исполненный преданности и справедливости поступок не будет запятнан. Стояла ночь, поэтому без знаков отличия было бы трудно разобрать своих и чужих. Луки и мушкеты взяли на случай, если враг попытается спастись бегством. Раненый воин не сможет убить врага, поэтому они облачились в доспехи.
Наконец, если бы только Оиси и его сын убили Кодзукэносукэ, будучи в обычной одежде, неужели бы сёгун сказал: «Вы не совершили никакого преступления», и позволил бы им остаться в живых?»
Теперь, быть может, самое время упомянуть о том, как правительство отнеслось к некоторым родственникам тех, кто участвовал в нападении.
У сорока шести воинов всего было девятнадцать сыновей. Четверо из них, в возрасте пятнадцати лет и старше, были отправлены в ссылку, но спустя три года амнистированы. Все они постриглись в монахи, ибо только это позволило им вернуться из ссылки. Подобный приговор можно считать очень мягким, ибо в те времена наказание родственников было обычным делом, а в качестве примера часто приводили Фан Сяо-жу (1357–1402). Фан, ученый, в начале правления династии Мин отказался фальсифицировать документы в пользу узурпировавшего престол императора. В итоге были выслежены и убиты все его родственники, близкие и дальние, всего несколько сот человек.
Приемный сын Кодзукэносукэ (на самом деле – внук) Ёситика был тяжело ранен в сражении, но при этом лишился своих владений на основании того, что «не погиб, защищая отца». Его передали под охрану одному из местных даймё как полупреступника, и через четыре года он умер, так и не оправившись от ран. Менее пострадал его настоящий отец, Цунанори. Унаследовавший семью Уэсуги, он «подал в отставку» в том же году, хотя ему было лишь сорок с небольшим.
Все сорок шесть воинов выразили желание быть погребенными в храме Сэнгаку, рядом с могилой Такуминоками. Власти с уважением отнеслись к их последнему пожеланию.
Сюндай начал учиться у конфуцианца Огю Сораи (1666–1728) в 1711 г., почти десять лет спустя после происшествия. Через своего друга, управляющего Янагидзава Ёсиясу, Сораи имел огромное влияние на сёгуна Цунаёси. Именно Ёсиясу рекомендовал властям приговорить сорок шесть воинов к самоубийству, что и было сделано. Данный комментарий написан Сюндаем через несколько лет после смерти Сораи. В одном из пассажей, не включенном в данную книгу, Сюндай говорит, что согласен со своим учителем.
Интересно, что Сюндай признается: первое время он глубоко восхищался этими людьми, но потом изменил свое мнение. Почему – об этом говорится в первых приведенных ниже параграфах.
Сюндай сказал: «… Что касается жизни, то утром нельзя предугадать, что произойдет вечером. Кто мог знать, что Кира не умрет своей смертью? Почему нужно было ждать следующей зимы? А если бы Кира умер прежде, чем воины из Ако осуществили свою месть? Как бы они тогда поступили: постриглись бы в монахи, бежали бы на далекие острова[221] или разрыли бы могилу Кира и секли его труп, как У Цзы-сюй[222]?
Известно, что закон, установленный Иэясу, гласит: совершивший убийство в замке Эдо должен быть приговорен к смерти. Господин из Ако лишь ранил Кира. Его преступление не заслуживало смерти. Но власти приговорили его к смерти, это слишком суровое наказание. Слуги господина Ако, казалось бы, должны были быть возмущены этим. Но Оиси и его люди обиделись не на это, а на Кира, который не заслуживал даже ненависти.
Слуги должны подчиняться своему господину и бояться властителя страны, пока властитель почтителен к их господину. Но если властитель не почтителен к их господину, следует возмущаться именно его действиями. Ведь для слуг не существует никого, кроме господина и властителя.
В Японии есть Путь воина. Когда воин видит смерть своего господина, он выходит из себя от ярости и бросается на врага. [Если он сам погибает], то его смерть считается справедливой. Никто не спрашивает, правильный это поступок или нет. С точки зрения гуманности эта смерть может показаться бессмысленной, но так было всегда, с начала начал…
Оиси и его людей возмутило не то, что должно было возмутить. Они возненавидели Кира и своим поступком намеревались устрашить властителя страны. Они не только не понимали подлинных отношений правителя и подданного, но и утратили Путь воина. Все это вызывает сожаление».
Гость спросил: «Как же в таком случае должны были поступить воины из Ако?»
