Сюндай сказал: «Самое лучшее, что они могли сделать, – это умереть в замке Ако… Им следовало выйти из замка и сражаться с армией сёгуната. Затем они должны были запереться в замке, поджечь его и покончить с собой. Если бы их тела сгорели в замке, можно было бы сказать, что воины Ако сделали все, что в их силах…
Если же по какой-либо причине поступить так оказалось бы невозможно, им всем следовало немедленно отправиться в Эдо и напасть на Кира. В случае победы в сражении они должны были бы покончить с собой; в случае поражения – сделать то же самое. Тогда они бы выполнили свой долг.
Однако Оиси и его люди не сделали ни того, ни другого. Они ждали в бездействии, а потом с помощью ненужного заговора и в полной секретности попытались убить Кира. Они думали о том, чтобы достичь своей цели, утвердить свою честь и тем самым добиться славы и удачи. Как это бесцеремонно с их стороны! Кроме того, для воинов Ако большим счастьем явилось то, что Кира не умер до того, как они напали на него.
Затем, когда Оиси и его люди убили Кира и положили его голову на могилу своего господина, они, конечно, достигли своей цели и исполнили свой долг. Если простой человек убьет помощника сёгуната, его ждет смерть. В таком случае эти сорок шесть человек должны были покончить с собой еще в храме. Зачем же они ждали приказа властей?
Они не покончили с собой и сдались властям потому, что, наверное, думали так: «Мы выполнили трудное дело. Если нам улыбнется судьба и нас не заставят умереть, мы не умрем. Тогда поступить на службу и получить ранг будет так же просто, как нагнуться и подобрать с земли пыль. Если же нам суждено умереть, мы умрем по закону. Умереть по закону никогда не поздно. Зачем же нам убивать себя сейчас?» Если те, кто думают так, не ищут славы и удачи, то кто тогда ищет их? Как бесцеремонно с их стороны!..»
Яю, самурай и поэт, особо известен собранием хайбун под названием «Удзура горомо» («Одеяние перепела»)[223].
Яю родился в тот год, когда все произошло, но написал свой комментарий, видимо, в возрасте шестидесяти лет или даже больше. В прологе он говорит, что его слуга Кусаку как-то отправился в Эдо и нашел там памфлет о сорока шести самураях, написанный ученым Дадзаи Сюндаем. Он был так «изумлен», прочитав его, что привез его Яю. Название эссе Яю говорит, что он явно задет тем, что Сюндай осуждает предполагаемые мотивы поступка Оиси и его воинов.
«Что касается жизни, то утром нельзя предугадать, что произойдет вечером. Кто мог знать, что Кира не умрет своей смертью? Почему нужно было ждать следующей зимы? А если бы Кира умер прежде, чем воины из Ако осуществили свою месть?» и т. д.
Затем он [Дадзаи] продолжает: «Если бы враг умер до наступления зимы, что бы тогда сделали сорок шесть воинов: постриглись бы в монахи или хлестали его труп? Если бы они сделали что-нибудь подобное, то стали бы посмешищем для всей страны».
Что же означают подобные слова?
Конечно, всегда очевидно, что нельзя рассчитывать на то, что кто-то будет жить вечно. Но в самом этом «всегда» есть непостоянство. Если начнешь беспокоиться о том, что произойдет в будущем, то никогда никому не одолжишь денег и ни за что не дашь обещания жениться. Конечно, если бы они отомстили спустя пять или семь лет, их можно было бы обвинить в промедлении, но они ждали лишь до следующей зимы, выбирая подходящий момент и разрабатывая план мести, чтобы не ошибиться.
Господин Дадзаи, видимо, думает, что им следовало напасть, несмотря ни на что, и, вне зависимости от того, победят они или проиграют, умереть на месте. Он явно не понял подлинного смысла их намерений.
В конце концов, господин Асано, не в силах сдержать возмущение и гнев, решил убить Кира и умереть сам. Он прекрасно понимал, что тем самым положит конец своему дому. Но, не думая ни о чем, он все-таки напал на Кира, однако не смог его убить. В результате он погиб, его дом был уничтожен, а враг остался жив. Верные самураи не смогли свыкнуться с мыслью, что черви поедают костный мозг их господина, что от мук он переворачивается в могиле, и потому решили отомстить.
Если следовать нити рассуждений господина Дадзаи, то им следовало немедленно напасть на Кира, подобно собачонке, кидающейся на вас. А если бы опять погибли лишь они, и господин Кира мог бы стать еще спокойнее, ничего не опасаясь, а господина Асано по-прежнему поедали бы в могиле черви? Они не хотели, чтобы все получилось так.
Предположим, что если бы полководец, которому приказано уничтожить врага императора, думал о том, что не сможет утвердить свою славу, если враг вдруг умрет от болезни; если бы перед тем, как выстроить армию и построить укрепления, он один помчался бы, размахивая мечом, в лагерь врага и был бы убит – похвалил бы его тогда император как преданного подданного? Нет, он стал бы тогда посмешищем для всех.
