Двадцать первый день. Шел сильный дождь. Капитан хотел отправиться к Данноура, чтобы напасть на Тайра, но из-за дождя отложил свои планы[71]. В это время Горо Масатоси, ведающий в провинции Суо кораблями, прислал ему пятьдесят-шестьдесят судов. В ответ Ёсицунэ послал ему письмо. В нем говорилось, что теперь Масатоси – прямой вассал господина Камакура.
Двадцать второй день. Капитан поднял якоря на кораблях и направился к Данноура. Накануне он собирал корабли и разрабатывал стратегию. Миура-но Сукэ Ёсидзуми прибыл, чтобы встретиться с ним в порту Осима той же провинции. Капитан сказал ему: «Вы уже видели заставу Модзи. Будьте нашим проводником».
Выполняя приказ, Ёсидзуми отправился вперед и достиг берега в Окицу, Данноура [3000 ярдов от лагеря Тайра]. Узнав об этом, войска Тайра покинули остров Хико, прошли Акамагасэки и прибыли в Данноура.
В «Хэйкэ моногатари» описывается еще одно столкновение между Ёсицунэ и Кадзивара-но Кагэтоки – на этот раз перед последним сражением этой гражданской войны.
Кадзивара сказал: «Господин, позвольте мне вступить сегодня в сражение первым».
Капитан: «Если бы меня здесь не было».
«Это несправедливо. Поймите, что вы командуете армией».
Капитан заявил: «Я не думал об этом. Господин Камакура командует армией. Мне всего лишь приказали быть его посланцем, и я ничем не отличаюсь от вас».
Кадзивара, поняв, что ему не суждено пойти в битву первым, пробормотал: «Этот человек не рожден быть вождем самураев».
Капитан услышал его слова. «Вы – глупейший человек во всей Японии», – сказал он и положил руку на рукоять меча.
«У меня нет хозяина, кроме господина Камакура», – выпалил Кадзивара и тоже положил руку на рукоять меча.
Помощники удержали обоих от поединка, говорится в «Хэйкэ». Тем не менее данный эпизод, как и предыдущий, с «обратными веслами», несомненно, объясняет, почему впоследствии Кагэтоки оклеветал Ёсицунэ. В данном случае примечательно еще одно обстоятельство: Ёсицунэ прекрасно понимал, что он – всего лишь пешка на шахматной доске Ёритомо. Однако, по крайней мере, в глазах Кагэтоки, он становился весьма опасной пешкой.
Ёсицунэ представлял для Ёритомо опасность потому, что, в отличие от Нориёри, был исключительно талантливым полководцем. Нориёри не имел влияния, не знал, что он делает, и так и не смог добиться от своих подчиненных, на которых он постоянно жаловался, верности. Поэтому для Ёритомо он не был опасен. Ёсицунэ же был самим воплощением быстроты и действия. Стратег молниеносной войны, он прекрасно понимал, что «промедление смерти подобно». В любом сражении он всегда был впереди, и потому воины и даже другие полководцы шли за ним на смерть. Он вполне мог стать главой клана Минамото вместо Ёритомо.
Двадцать четвертый день. Минамото и Тайра сошлись в море у Данноура, Акамагасэки, провинция Нагато. Их лодки и корабли стояли на расстоянии трехсот ярдов друг от друга. Тайра разбили свои пятьсот судов на три группы. Их возглавлял Ямага-но Хёдодзи Хидэто. Они первыми начали сражение с полководцами и воинами Минамото. К полудню Тайра были разгромлены…
Четвертый день, четвертый месяц. В Киото спешно прибыл гонец от капитана с вестью, что все Тайра уничтожены.
Одиннадцатый день. Около двух пополудни состоялась церемония подъема колонн в Южном Священном Зале. Командующий присутствовал на ней. Тем временем прибыл гонец из Сайкаи с вестью об уничтожении клана Тайра. Капитан послал список[72] [говорили, что его написал Накахара Нобуясу].
То-но Хоган-дай [Фудзивара-но Кунимити] преклонил перед командующим колени и громко зачитал список. Рядом стояли губернатор Инаба [Оэ-но Хиромото], а также [Фудзивара-но] Тосиканэ и Тикудзэн Сабуро [Корэмунэ Такахиса]. Командующий взял список, развернул его и повернулся лицом к Цуругаока[73]. Он не мог вымолвить и слова.
Двадцать первый день. С запада прибыл гонец от Кадзивара Хэйдзо Кагэтоки. Тот прислал с письмом своего родственника. В первой части письма он описывал сражение, а в конце обвинял капитана в нарушении преданности: «Господин капитан, будучи вашим посланником, с помощью ваших вассалов довел дело до конца. Тем не менее он, видимо, полагает, что заслуга в этом принадлежит ему одному, хотя, смею утверждать, победа стала возможной благодаря усилиям многих людей. Воины рвались в битву не потому, что думали о капитане, но потому, что испытывали благоговейный трепет перед вашим превосходительством. Однако после уничтожения клана Тайра поведение его стало еще более вызывающим. Все воины запуганы им, и он не проявляет ни малейшего признака уступчивости. Прежде всего я, Кагэтоки, будучи близким помощником вашего превосходительства и помня ваш строгий приказ, видя его ошибки, указывал ему на них, говоря, что все это может противоречить воле вашего превосходительства. Но мои слова поворачиваются против меня, так что мне даже грозит опасность понести наказание. Сейчас, когда сражения закончились и больше нет никаких дел, я не вижу причины продолжать служить ему. Я хотел бы снять с себя полномочия как можно скорее и вернуться домой».
