В следующий раз воины пошли на штурм, держа над головой щиты, обитые прочной кожей, чтобы их нельзя было проломить. И хотя залезть на частокол не составляло труда, ибо ров был неглубоким, а берег – низким, они не стали безрассудно карабкаться на него, опасаясь, что он опять обрушится. Вместо этого они попытались снести его длинными крючьями, стоя на дне рва. Когда, казалось, частокол вот-вот упадет, защитники замка стали лить на них кипящую воду ковшами в три-шесть ярдов длиной. Кипящая вода проникала в отверстия шлемов атакующих, под их плечевые доспехи и обжигала их. Не в силах вынести это, они побросали крючья и щиты и бежали, всем на посмешище. Хотя никто из нападавших не умер, у одних были так обожжены руки и ноги, что они не могли стоять, у других тело покрылось волдырями. Всего таких оказалось около двухсот человек.
Атакующие каждый раз штурмовали по-новому, а защитники замка придумывали новую стратагему. Совет решил, что не остается ничего, как ждать, когда у противника закончатся припасы. Приняв такое решение, воины восточных провинций отказались от мысли о сражении, поставили в каждом лагере наблюдательную башню, построили укрепления и стали держать осаду. Таким образом, защитников замка более никто не беспокоил, и они постепенно теряли боевой пыл.
Кусуноки строил замок в большой спешке и не имея времени на то, чтобы запасти достаточно провианта. Через двадцать дней после начала осады в замке остался запас продовольствия лишь на четыре – пять дней. Тогда Масасигэ сказал своим людям:
«Мы выиграли несколько сражений. Но врагов так много, что это не имеет никакого значения. Тем временем у нас кончаются припасы и нам неоткуда ждать подмоги. Я был первым воином в этой стране, решившим поднять армию и помочь его величеству объединить земли, поэтому в должное время и в должном месте я без колебаний отдам свою жизнь. Но храбрый воин – это тот, кто предусмотрителен и рассудителен. Поэтому я, Масасигэ, предпочел бы, чтобы враги захватили этот замок и решили бы, что я покончил с собой. Объясню почему.
Если воины восточных провинций узнают, что я мертв, они обрадуются и вернутся в родные земли. Когда они сделают это, я появлюсь снова и буду сражаться. Если они опять появятся здесь, я скроюсь в горах. Если я проделаю это четыре-пять раз, воины обязательно истощат свои силы. Вот как, сохранив себя, я планирую уничтожить врага. Что вы думаете об этом?»
Воины полностью согласились с ним. Сразу же они вырыли в замке большую яму глубиной в десять футов, вытащили из рва несколько десятков трупов и бросили их в яму. Затем набросали сверху древесного угля и хвороста и стали ждать ветреной и дождливой ночи. Наверное, само Небо благоволило Масасигэ. Внезапно налетевший ветер вздымал тучи песка, а с неба, как подрубленный бамбук, хлынули потоки дождя. Ночь стояла очень темная, и все закрылись в своих шатрах.
Лучшего нельзя было и желать. Масасигэ оставил в замке одного из воинов и приказал ему: «Когда увидишь, что мы ушли на пятьсот ярдов отсюда, поджигай замок». Затем воины сняли доспехи и тихо пошли мимо шатров командиров врага и спящих воинов.
Когда Масасигэ проходил перед конюшней офицера императорской полиции Нагасаки Такасада, кто-то из воинов заметил его и спросил: «Господин, почему вы тайно крадетесь мимо покоев нашего господина и не называете своего имени?»
«Я – вассал командующего, и я заблудился», – сказал Масасигэ и быстро пошел прочь. Воин, который пытался остановить его, закричал: «Разбойник! Это конокрад, я уверен. Убейте его!» Он бросился за Масасигэ и выстрелил в него. Стрела попала Масасигэ в локоть и, казалось бы, должна была войти глубоко. Но этого не произошло – стрела отскочила. Потом Масасигэ обнаружил, что стрела попала в то место, где он носил талисман с сутрой бодхисаттвы Авалокитешвары, в которую он верил и которую читал много лет. Действительно, каким бы это ни показалось удивительным, но молитва из двух строк, восхваляющая бодхисаттву, преградила путь стреле.
Чудесным образом избежав смерти, Масасигэ прошел еще 2000 ярдов и обернулся. Как и было договорено, человек, оставленный им, поджег замок. Осаждавшие увидели огонь и закричали: «Замок пал! Не дайте никому ускользнуть!» Поднялась страшная суматоха. Наконец огонь затих, они вошли в замок и увидели в огромной яме сожженные тела, перемешанные с древесным углем. Не было никого, кто бы не восхвалял Масасигэ и не говорил: «Несчастный! Он покончил с собой. Хоть он и враг, но он встретил смерть достойно, как и подобает самураю».
Пятого дня третьего месяца второго года Гэнко [1332] офицер Левого крыла стражи Внутреннего дворца Токимасу и губернатор Этиго Накатоки получили назначение в Рокухара и прибыли из Канто к месту службы. До этого, в течение трех-четырех лет, оба поста в Рокухара занимал губернатор Токива Норисада, но он твердо решил подать в отставку.
