— Готов зафиксировать происходящее. — Углы зала, кресла у стен погрузились в полумрак, шум прибоя отдалился, стал приглушённым. Вокруг Гринбора и стоящего перед ним на расстоянии вытянутой руки Ратникова наоборот, свет стал ярче, он будто очертил круг, отделив двух людей от всего прочего мира. Гринбор поднял глаза и встретил непреклонный жёсткий взгляд будущего сюзерена.
— Милорд Айвен Феодор Ратников, обращаюсь к вам как к номинесу, Владыке клана. Я, Айзек Гуго Гринбор, вручаю вашему клану и вам как его Владыке, себя, чтобы быть человеком вашего клана, свою семью, чтобы она была семьёй в вашем клане, всю свою собственность, чтобы она была собственностью клана, всех своих людей, чтобы они были людьми вашего клана. Приношу эту клятву добровольно, по праву единоличного владельца земель и прочей собственности, по праву самовластного распорядителя жизнью и смертью, благосостоянием и деятельностью людей на данных землях и в пределах моей собственности. Всё это отныне ваше, милорд. Отвергаю предыдущего договорного сюзерена как нарушившего долг сюзерена по отношению к договорному вассалу, и готов свидетельствовать об этом перед Богом, лордами и людьми. Я, Айзек Гуго Гринбор, сказал.
Ратников немного удивлённо смотрел на стоящего перед ним человека. Для «альфы» подобная клятва — страшная вещь, и если Гринбор пошёл на такое, он точно не трус, не властолюбец. И не дурак. Хотя и отчаялся в большей степени, чем ожидалось. Сейчас он вроде бы терпеливо ждал решения своей судьбы, но от присутствующих не скрылось, как «трясло» бывшего лорда. Что ж, если он этого хочет… Ратников положил ладонь правой руки на голову вассала, и в его глазах сразу загорелся огонёк надежды.
— Я, Айвен Феодор Ратников, номинес, Владыка клана, принимаю Айзека Гуго Гринбора как человека клана, его семью как семью клана, его собственность как собственность клана. Считаю любые предыдущие обязательства Айзека Гуго Гринбора перед иными кланами ничтожными и не имеющими никакой силы. Я, Айвен Феодор Ратников, сказал.
— Происшедшее зафиксировано. Клятва представлена в юридическую службу Сената и передана информационным службам, — бесстрастно подтвердил иус. Освещённый круг растаял, шум прибоя и крики чаек зазвучали сочнее и ярче. Опускающееся солнце протянуло золотистую дорожку почти до самых кресел переговорного зала.
— Что ж, Айзек, скажу честно, такой клятвы я от тебя не ожидал, — Ратников протянул руку поднявшемуся с колен Гринбору, и тот неуверенно её пожал. — Я рад, что тебе хватило мужества и решительности. Я этого не забуду. А теперь, Айзек, разреши мне представить ещё двух моих друзей: Хорхе Рус и Энзо Ким. Господа, мой личный помощник по развитию Архипелага Колтия и Скита Айзек Гринбор.
— Добро пожаловать в команду, Айзек, — добродушно улыбнулся Энзо Ким, а Хорхе просто протянул руку.
Питер Салливан Арнольд, офик клана Кеннет, сенатор и полномочный представитель своего Владыки с лёгким поклоном вручил скрин с официальным протестом клана. С того момента, как Владыке Арнольду стало известно о предательстве Гринбора и аннексии торгийцами Архипелага Колтии и Скиты, посол Кеннетов безуспешно пытался попасть на приём к Президенту. Четыре дня! Целых четыре дня Ратников не находил времени, чтобы встретится и решить возникшую проблему. Будто Кеннет — какой-то периферийный лордик, а не номинес. Но теперь, с удовлетворённой улыбкой в очередной раз выслушивая рассерженный голос своего двоюродного дяди, Эдуарда Патрика Арнольда, номинеса, Владыки Клана Кеннет, которым тот отчитывал Первого Сенатора как мальчишку, своровавшего конфету в маркете, Питер чувствовал себя отомщённым за нервотрёпку последних дней.
Немного портило картину нежелание Ратникова встать навстречу послу Кеннетов, Президент принял посла, сидя в высоком кресле, подчёркивающим его статус. Несмотря на резкие слова, буквально бьющие из скрина, Ратников лишь насмешливо улыбался. Дослушав ноту до конца, он небрежно махнул роботу-секретарю, и в свою очередь протянул официальный скрин Питеру.
